Мустафа Голубич – тайный агент Сталина

Ох, лукавил и еще как лукавил германский лис! Он совершенно не жалел убитого эрцгерцога, который в свою очередь не испытывал теплых чувств к своему северному союзнику. Более того, женатый на чешке Франц-Фердинанд испытывал совершенно непонятную Вильгельму II симпатию к славянам. Он даже мечтал о включении в состав своей будущей империи южных славян. За эту свою мечту он был готов с ними воевать. С ними, да, но не с Россией. И об этом он говорил сам:

«Я никогда не поведу войну против России. Я пожертвую всем, чтобы этого избежать, потому что война между Австрией и Россией закончилась бы или свержением Романовых, или свержением Габсбургов, или, может быть, свержением обеих династий».

Подумал и добавил: «Война с Россией означала бы наш конец. Австрийский и российский императоры не должны свергать друг друга с престола и открывать дорогу революции».

Но вообще-то эрцгерцог был обречен не только потому, что его приговорили масоны.

Германский император, чья страна была почти окружена членами Антанты, не мог полностью полагаться на слабеющего южного союзника, во главе которого стоял дряхлый (85 лет) император Франц-Иосиф. Но рассчитывать на его наследника тоже не приходилось. Поэтому ему очень хотелось, чтобы наследником был кто-нибудь другой.

А как старый император в Вене относился к своему престолонаследнику? Да он его просто терпеть не мог за то, что тот даже не скрывал, с каким нетерпеньем ждет смерти предшественника, то есть, лично его.

Будапешт? Где-где, а в Будапеште с ликованием встретили смерть Франца-Фердинанда. Ведь ушел человек, очень ненавидевший венгров, которые мечтали об уничтожении Сербии, потому что она мешала Венгрии расти вширь. Эта нескрываемая венгерская мечта удивительно совпала с германской мечтой построить безопасную железную дорогу до Багдада, по которой к ним побежала бы ближневосточная нефть.

С Францией тоже все было понятно. В 1913 году ее президентом стал Раймон Пуанкаре по прозвищу «Пуанкаре-война». Мечтой его жизни была война с Германией, а точнее реванш за поражение 1871 года. Реванш любой ценой. Но начать войну должен кто-нибудь другой, например, кто-нибудь в Сербии. Там много друзей Франции, и среди них – начальник сербской военной разведки полковник Драгутин Дмитриевич-Апис. А сама Сербия так искренно радовалась смерти эрцгерцога, что даже формально не выразила соболезнование австрийскому правительству.

Вот так камень за камешком мостилась дорога в Сараево. Что же касается вопроса о том, кто же и где любил Франца-Фердинанда, так он так и остался без ответа. Одно было ясно, что Сербия, к сожалению, выполнила отведенную ей роль зажженного фитиля, поднесенного к пушке. Это подтверждено и записками премьера Сербии Пашича об участниках заговора против эрцгерцога, и признанием полковника Дмитриевича перед военным судом в Салониках.

Да что там записки премьера Пашича! Доподлинно известно, что именно он сам в конце мая провел совещание с членами своего кабинета, на котором обсуждалась возможность заговора с целью убийства австрийского престолонаследника.

Более того, в дипломатической переписке за 18 июня обнаружено указание послу Сербии в Вене Йовановичу встретиться с кем-нибудь из официальных лиц Австро-Венгрии и предупредить о существующей опасности для жизни эрцгерцога. Выполняя поручение, Посол Йованович 21 июня, то есть за неделю до запланированного приезда эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево, встретился с министром финансов Австро-Венгрии Леоном Билинским. В ходе переговоров посол несколько раз обратил внимание министра на сложную политическую ситуацию в Боснии и на имеющийся риск при посещении столицы аннексированной страны эрцгерцогом. Каждый раз министр переводил разговор на другую тему, и только при расставании, благодаря посла за посещение и беседу, Билинский подтвердил, что он все услышал, заявив: «Будем надеяться, ничего не случится». И надо же, все-таки случилось.

И последнее свидетельство. Масоны на своем международном конгрессе в Белграде откровенно признались: «Из Белграда началась мировая война, которая осуществляла многие чаяния масонства».

* * *

Вот так и разразилась новая, более тяжелая для Сербии война, которую она проиграла и потеряла все, что завоевала в первые две балканские войны. А началось все, вопреки ожиданиям, совсем неплохо.