Мустафа Голубич – тайный агент Сталина

– Я, господине, говорю всю правду. Мне нечего скрывать. Жизнь гоняла меня по всей Европе, не оставляя мне иногда средств к существованию. Я уехал в Швейцарию как стипендиат государства. Я неплохо учился в Белграде, хорошо воевал. У меня, господин майор, золотая медаль за храбрость. Но только я немного обжился…

* * *

На берегу женевского озера на длинной скамейке Голубич, покуривая трубку, беседует с молодым скромно одетым человеком, судя по стопке книг, лежащей рядом с ним, тоже студентом.

– Люди, которые это придумали, не глупее нас с тобой. Любая монархическая власть сосредоточена в руках одного человека – короля, императора. Он принимает окончательные решения, и он же берет на себя всю ответственность за неудачу.

– Да, я у кого-то читал, что именно поэтому масоны, прежде всего, пытаются разрушить любую монархию. На монарха трудно влиять, к нему приблизиться даже нелегко.

– Это все так. Именно поэтому германский император должен ответить за разорение Сербии и моей Боснии. Он вступил в войну на стороне Австрии, зная, что её ультиматум Сербии несправедлив, обвинения необоснованны. Нельзя было за убийство Фердинанда – врага славян, убивать тысячи людей. Он знал, что эта война будет отличаться от балканской. Тут уже не штык и сабля убивают, а пулеметы, аэропланы, бронированные машины, шрапнель и даже газ. А ты видел дула немецких мортир? О, они прекрасно знали, что будет великая резня.

– За это ты хочешь убить Вильгельма?

– Да, убью, хотя бы его охраняли тысячи полицейских. Каждый должен заплатить по долгам – и Вильгельм, и Карагеоргиевич.

– Я готов помочь тебе, Гойко. Я, правда, не много, что умею. Но при случае бомбу бросить в автомобиль смогу или как Гаврило Принцип.

* * *

Вновь пыточная в гестапо.

– Извините, господин майор, в Сточу рассказывают об одном торговце металлоломом. Он мало зарабатывал и решился на кражу. Попался, отсидел в тюрьме и опять стал собирать железо, зарекшись когда-либо воровать. Но с того момента, как его выпустили на волю, первым, кого арестовывали, если случалась кража, был этот человек. Такая и у меня судьба. Начали швейцарцы кого-то ловить и первым делом меня выгнали во Францию. Начал там занятия, пришла бумага из Белграда. Король Александр с Пашичем приготовили суд над Дмитриевичем-Аписом. Я воевал рядом с этим человеком и знал его храбрость, честность и патриотизм. Его схватили, а меня притащили из Парижа. Они хотели, чтобы я дал ложные показания на того, кого считал своим учителем и благодетелем. Я отказался и превратился из свидетеля в обвиняемого.

– А что именно ты должен был показать на Аписа?

– Что он хотел развязать войну.

– Разве это не так? – удивился Хелм.

– Наоборот, господин майор, Драгутин думал, что смерть наследника остановит войну. Кому же её вести, не старику же дряхлому Францу Иосифу? Так он хотел жизнью одного человека спасти много жизней.

– Да, оригинальная мысль. Сам придумал или Апис подсказал? Ладно. Это неважно. Скажи-ка, лучше, когда ты начал работать на русскую разведку?

– Я, господин, правда, бывал в России, но не для работы на них как разведчик. Может быть, к сожалению, сейчас бы не сидел тут у вас. Все это ради денег, ради работы в «Красном кресте». Платили они негусто, но все лучше, чем ничего.

* * *

Женевское озеро. День заметно клонится к ночи. Мустафа в одиночестве сидит на широкой длинной скамье. Рядом с ним лежат газеты и книга, но он не притрагивается к ним. Он погружен в невеселые думы. Мимо равнодушно проходят люди. Наконец, кто-то останавливается рядом и молча садится обок. Мустафа по-прежнему погружен в свои мысли.

– Простите великодушно. Вы не подскажите мне, буква «Омега» какая по счету в греческом алфавите?

Голубич «выныривает» в действительность и оглядывается на соседа. Рядом сидит хорошо одетый молодой человек, с мелкими чертами лица, чем-то похожий на француза.

– Извините, вы что-то спросили?

– Да, я спросил, не знаете ли вы, какая по счету в греческом алфавите буква «Омега»?

Голубич мысленно переносится в Санкт-Петербург в кабинет в «охранке». Капитан Шефель пожимает ему руку и повторяет: «Запомните, пожалуйста, ваш позывной – «Омега». Пароль звучит: «Вы случайно не знаете, какая по счету в греческом алфавите буква «Омега»?» Отзыв: «У нас в школе не учили греческий язык».

Голубич снова в Женеве. На него с улыбкой понимания смотрит незнакомый молодой человек.

– Омега, Омега. Извините, но у нас в школе не учили греческий язык.

Незнакомец облегченно выдыхает:

– Ну, слава Богу! А то я подумал, что опознался. Здравствуйте, меня зовут Николай. Для вас просто Коля. Коля Игнатьев. А как ваше имя?

– Гойко. Гойко Милетич. Я из Белграда. Студент юридического факультета.

– Значит, мы коллеги – я тоже студент. Вам привет от штабс-капитана Шешеля. Я, правда, не знаю, что с ним, но кое-какие бумаги о вас от него остались. Поскольку наши интересы на Балканах остались прежними, мы восстанавливаем старые контакты. Если ваши настроения относительно сотрудничества с Россией не изменились, мы хотели бы продолжить наши отношения?