Мустафа Голубич – тайный агент Сталина

– Да, конечно, – излишне горячо согласился Мустафа. – Я думал, что все старое осталось в прошлом. Не знал, как быть, к кому обратиться.

– Вы правы, у нас большие перемены, но глобальные интересы остались прежними. Мне поручено передать – пароль, отзыв и имя остаются те же самые. Мы больше не будем встречаться в публичных местах. Встречи будут конспиративными. Я – ваш связной. Вот возьмите – это на первое время. Вы сохранили связи с вашими соратниками?

– Да. Большинство из них в Европе. Кое-кто здесь, в Женеве.

– Очень хорошо. Вот держите еще. Часть этого передайте тому, с кем собираетесь работать в ближайшее время. Задание я сообщу в следующий раз. Мы встречаемся через неделю, в это же время в парке, около мавзолея Карла Брауншвейгского.

– Простите, Коля. Я так понимаю – это деньги. А как же с распиской?

Николай рассмеялся.

– Гойко, мы же вас знаем. Документы оформите в Москве. Думаю, что вас скоро туда пригласят. Счастливо, господин Милетич.

Коллеги расстались. Оставшийся на скамейке Мустафа обратил внимание, что с соседней скамьи спешно поднялся и устремился за Николаем невзрачный мужчина, очень похожий на филера. Голубич нехотя поднялся, неторопливо собрал газеты и книги и, перейдя на другую сторону аллеи, направился вслед за подозрительным типом. Очень скоро он убедился, что не ошибся – подозрительный человек действительно следил за его новым знакомым. Убедился Голубич также и в том, что Николай, несмотря на его молодость, был неплохо обучен – он тоже заметил слежку. Молодой разведчик несколько раз проверил свое подозрение: поменял направление движения, остановился, чтобы перезавязать шнурки у ботинка, а, выйдя на широкую торговую улицу, несколько раз останавливался около витрины, чтобы, как в зеркале, рассмотреть своего преследователя. Шел он не спеша, подолгу разглядывая витрины и объявления, чем заметно нервировал шпика. Начинало смеркаться, и тот явно боялся потерять «объект» в темноте. Чем дальше троица удалялась от центра, тем темнее становилось на улице, тем грязнее и запущеннее становились здания. Неожиданно Николай остановился около одного из них и, откровенно оглянувшись, быстро вошел под арку во двор. Мустафа и без того приблизившийся к нему, ускорил шаг и, дождавшись, когда шпик осторожно скроется в арке, поспешил за ним. Войдя во двор, он увидел, что удалившийся вглубь двора связной, выскочил из-за дерева, к которому подходил филер, и сильно ударил его чем-то по лицу. Шпик оказался не промах. Он успел увернуться и смягчить удар, но все-таки не смог устоять на ногах и опустился на колени. В этот момент Голубич оттолкнул связного и громким шепотом приказал:

– Быстро уходи. Он один, поэтому все остается в силе. До встречи.

Уже убегая, Николай увидел, как Мустафа сильным ударом ноги опрокинул шпика на землю. Потом наклонился к упавшему и тихо, но внятно спросил:

– Что с тобой? Кто это тебя так?

– Задержи его…. Это – русский шпион…. Помоги мне, я из полиции, – с трудом выговорил тот и бессильно обмяк, прислонясь спиной к дереву.

– Хорошо, хорошо. Не беспокойся, я помогу.

Наклонившись к беспомощному телу, Мустафа резко повернул ему голову, мгновенно свернув шею. Тот беззвучно выдохнул и упал ничком на землю. Несколькими шагами-прыжками Голубич оказался у арки. Осторожно выглянул на улицу и, не увидев никого, вышел на неё и, покачиваясь, пошел прочь, на ходу глотнув из карманной фляжки шнапсу. Шел он довольно быстро и скоро скрылся за поворотом.

* * *

В съемной каморке Голубича Павел Бастоич. Он внимательно слушает рассказ друга.

– Вот так-то, друг мой Павло. А мы-то думали, что про нас все забыли. Нет, не забыли, ни с той, ни с другой стороны. Вот, держи деньги. На всякий случай поменяем квартиры. Но по-прежнему на недорогие и недалеко отсюда. Это раз. Второе – мне нужны новые старые ботинки. Сейчас же пойди и возьми их в скупке. Размер помнишь? Хорошо. Только не узкие, а то прошлый раз купил, я чуть все ноги не стер. И третье – надо постепенно, до минимума, свести наши посиделки в сербской кафане. Теперь нам нет нужды мелькать просто так. Но до получения нового приказа нужно закончить с делом Александра. Согласен? Ну, давай, возьми мои ботинки и выброси их в каком-нибудь надежном месте. И скорее неси другие, а то я и на улицу выйти не смогу. А завтра купим себе по паре новых. Поспешай, друже.

* * *

Красивая, как и раньше, только заметно поседевшая, Елизавета Манчич сидит за столом, бессильно положив руки на его край. Перед ней фотография Мустафы. Долго и грустно смотрит женщина на дорогое лицо любимого человека. Неожиданно раздается звонок в дверь. Лиза медленно, словно возвращаясь откуда-то издалека, поднимается и с нескрываемым удивлением идет к входной двери. Открывает её и удивляется еще больше. На пороге стоит незнакомый, худой, даже изможденный мужчина. Он внимательно рассматривает женщину, затем, как бы убедившись, что перед ним именно та, кого он хотел видеть, здоровается.

– Добрый день госпожа Манчич!

– Здравствуйте! Простите, а Вы кто? Я вас не припоминаю.