Мустафа Голубич – тайный агент Сталина

Провал операции с участием полковника Попова значительно усложнил весь план по нейтрализации генерала Кутепова, что могло увеличить количество боевиков РОВСа (российский общевойсковой союз), проникающих на территорию Советской России. Выполняя указания руководства, Менжинский и Артузов приняли решение пойти на крайний риск – организовать похищение генерала прямо на улице. Изучение маршрутов передвижения Кутепова было поручено мобильной группе «Омега» под руководством Голубича.

Начинать операцию было необходимо с организации постоянного наблюдения за домом генерала на улице Руссель 26. Для этого была найдена сдаваемая в аренду квартира, через боковые окна которой была видна входная дверь в подъезд Кутепова.

Импозантный, хотя излишне полный француз, снял квартиру, заплатив за год вперед, но предупредил, что через недельку он вынужден будет уехать из страны на месяц-два. Зато потом он в полной мере насладится прекрасным жильем почти в самом центре Парижа.

Однажды поздно вечером новый жилец подъехал к дому на такси, долго возился с ключом от входной двери, а потом подошел к окошечку консьержки, держа в руке большущий и, по-видимому, тяжелый чемодан. Грохнув чемоданом об пол, он шутливо склонился перед престарелой женщиной в глубоком поклоне. От него сильно несло вином.

– Мадам, примите мое глубочайшее почтение и этот маленький презент.

В его левой руке обнаружился небольшой, но красивый букет цветов.

– Это мне? – не скрыла своего удивления женщина и покраснела от удовольствия.

В этот момент лампа в каморке дежурной мигнула и погасла.

– Да, это вам, мадам, – словно ничего не заметив, ответил мужчина на вопрос.

– Вам от чистого сердца. А что это со светом? Совсем темно. Это что же, нет энергии? Плохо, очень плохо для меня. Нет энергии – нет лифта, а у меня тяжеленный чемодан. Если бы золото, то можно было бы поднапрячься, а там – книги. Нет, я, пожалуй, с Вашего позволения оставлю его здесь, а сам потопаю к себе наверх. Спущусь за ним, когда дадут свет.

– Мсье, я сейчас зажгу свечу и помогу вам подняться.

– Ни в коем случае, мадам. Вы обидите старого охотника. Я столько бродил во тьме африканских джунглей, что просто не могу позволить вам топать со мной на седьмой этаж, чтобы освещать мне путь свечой. Нет, мадам, ни за что. Ждите меня внизу. И охраняйте, пожалуйста, мои фолианты.

С этими словами жилец шумно начал свой подъем, напевая себе под нос какой-то бравурный марш и осторожно нащупывая ступеньки на поворотах. Потом зазвенели ключи, и хлопнула дверь.

– Ну как? – шепотом спросил Голубич хозяина квартиры. – Ничего не заметила?

– Я так заговорил ее, что вы могли бы провести целый взвод, не то что прошмыгнуть вдвоем. А как с энергией?

– Сейчас прокладка высохнет, и подача света восстановится. Ты помнишь, где в прихожей выключатель?

– Где-то здесь.

Щелчок, и прихожую залил нестерпимо яркий свет.

– Проверь шторы на окнах. Не должно быть видно даже наши тени. Я уверен, что за окнами этого дома наблюдают господа офицеры из службы безопасности генерала.

– Да, хозяйка квартиры по секрету сказала мне, что иностранцы с военной выправкой время от времени интересуются у домовладельца появлением новых жильцов, особенно иностранцев. Ладно, располагайтесь, никакого шума, пения и про трубку тебе, Мустафа, придется забыть. Я потом принесу пачки трубочного табаку на всякий случай. И еще. Ирен будет приходить раз в неделю по понедельникам. Консервы я еще принесу один раз, а дальше – на сухом пайке. Ну, я за чемоданом.

Проникновение в квартиру двух мужчин, Голубича и Чеды Поповича, осталось незамеченным, и они приступили к наблюдению за объектом. Через месяц стали точно известны не только обычные часы выхода генерала из дома, но и подробные маршруты его передвижения. Но лишь однажды Кутепов был один, и то очень коротко. Нужно было выманить его, причем одного, да и подальше от дома и штаба РОВСа. Так родилась идея пригласить его на разговор о финансовой помощи его организации. Ждали только удобного момента.

Ирен исправно навещала затворников по понедельникам. Приносила колбасы, газеты, хлеб.

Но однажды в пятницу в двери их укрытия повернулся ключ. Оба мгновенно, окинув комнату взглядом, чтобы нигде не осталась какая-нибудь их вещь, шмыгнули в заранее выбранные укрытия: Голубич за толстую портьеру, а Попович в спальню, в платяной шкаф. Оба затаили дыхание, сжимая в руках револьверы. Но это была Ирен.

– Фу, ну и напугала. В чем дело? Что случилось? – довольно сердито спросил Мустафа, не любивший малейших нарушений конспирации.

– Мне приказано передать срочно. Завтра в кинотеатре «Марс» встреча с Павлом. На девятичасовом сеансе.

Затемненный зал кинотеатра. Последние кадры фильма. Из зала выходит Павел Бастоич. Останавливается, достает папиросу и поворачивается к идущему сзади Голубичу. Говорит по-французски.

– Простите, месье. У Вас не найдется спичек?

– Да. Пожалуйста, месье.

Бастоич прикуривает, быстрым шепотом говорит по-сербски.