Мустафа Голубич – тайный агент Сталина

– Послезавтра генерал будет на панихиде в русской церкви. Скорее всего, пойдет туда пешком. Это хороший шанс. Посылай записку, завтра вечером встречаемся на бульваре Распай. Спасибо, месье.

* * *

Квартира генерала Кутепова в Париже на улице Руссель, 26. За столом вместе с генералом его жена и сын Павел. Прислуживает им денщик Федоров. На генерале темный костюм, черный галстук. Он задумчиво и рассеянно помешивает в стакане ложечкой. Жена недоуменно поглядывает на него и, наконец, не выдерживает:

– Александр Павлович, что-нибудь случилось? Какой-то ты сам не свой, с самого утра.

– Нет, нет, дорогая, я в полном порядке. Просто мне нужно быть в нашей церкви на панихиде по генералу Каульбарсу. Становится очень грустно, когда уходят твои соратники. Но я буду очень недолго. Я помню про наш уговор пойти в город с Павлушей. Прямо из церкви я домой и после обеда пойдем гулять.

– Ну почему ты не хочешь воспользоваться такси. Наши офицеры всегда с удовольствием помогают тебе. Они же понимают твои условия.

– Ну какое же такси – тут пешком не спеша 20 минут ходьбы. Заодно и прогуляюсь. Эти бесконечные заседания отражаются на моей выправке. Скоро вообще в мундир не влезу. Так что не беспокойся, я буду скоро.

Целует жену в подставленную щеку, целует в голову сына и выходит. У себя в кабинете генерал достает из ящика письменного стола записку и негромко читает её вслух: «Его Превосходительству генералу Кутепову А. П.»

«Ваше Превосходительство. Представитель фирмы, которая хотела бы остаться неизвестной, но которая симпатизирует Вашей борьбе за спасение нашего несчастного Отечества, желает переговорить с вами по вопросу финансирования Вашего Союза. Если Вам, господин генерал, будет угодно, он будет ожидать Вас завтра в 11 часов 15 минут на трамвайной остановке на перекрестке улицы Севр и бульвара Инвалидов. Он сам подойдет к Вам. Он будет один.

Пользуемся случаем, чтобы засвидетельствовать Вам, Ваше Превосходительство, наше глубочайшее уважение. Верные сыны России».

– Да, деньги. Именно они нам не помешали бы. Именно сейчас. Что-то наши меценаты стали больно прижимисты – за каждый франк или фунт подавай им взорванный мост или целый завод, – сам себе под нос бурчит генерал. Потом чиркает спичку и подносит записку к огню.

– Конспирация и еще раз конспирация, – вздыхает он, потом разминает пепел в пепельнице и смахивает его в корзинку для бумаг, стоящую под столом.

– Ну, с Богом.

Выйдя из дома, генерал, неспешно идет по парижским улицам. На трамвайной остановке он внимательно оглядывает проходящих мимо людей. Нетерпеливо смотрит на часы. Никого нет. Кутепов огорченно оглядывается, пожимает плечами и направляется к церкви. На улице Удино он видит две стоящие машины: огромный темно-зеленый лимузин и парижское такси. На углу улицы стоит полицейский. Когда генерал проходил мимо лимузина, передняя дверь авто открылась, из машины вышел высокий плечистый мужчина в желтом пальто:

– Извините, месье, вы генерал Кутепов?

В это же время из лимузина вылез еще один крупный человек в таком же пальто. Он оказался у генерала за спиной. Это Мустафа Голубич.

– Это вы меня спрашиваете? – с трудом подобрал французские слова Кутепов и оглянулся на полицейского. Тот как ни в чем не бывало с улыбкой смотрит на него.

– Да, месье. Вы – Кутепов?

– А в чем дело? Что вам угодно? Кто вы?

– Все в порядке, господин генерал, мы из полиции. У нас есть несколько вопросов, связанных с вашей организацией. Если вам угодно, мы поедем в участок и очень быстро все выясним. Это не потребует много времени от нас всех.

Кутепов вновь посмотрел на полицейского. Ему показалось, что тот согласно кивнул ему головой.

– Ну, хорошо. В участок, так в участок, – уже по-русски пробормотал Кутепов, и, сильно согнувшись, полез в машину. Но потом, словно передумав, начал пятиться. Не тут-то было – сзади его сильным толчком поддал Мустафа, а другой мужчина, оказавшийся на заднем сиденье, рванул его на себя за воротник пиджака. После секундной возни генерал оказался зажатым между «полицейскими». Лимузин медленно тронулся с места. Продолжая молчаливую борьбу, Кутепов не заметил, что полицейский, до того стоявший на углу, сел в такси, которое двинулось вслед за лимузином. И, конечно уж, никто из всей этой компании совершенно не заметил, что из окна третьего этажа дома напротив за всем происходящим с удивлением наблюдает пожилой мужчина, собравшийся было вытрясти скатерть.

Машины сворачивали с одной улицы на другую. В зеркало заднего вида были видны внимательные глаза водителя, который следил не только за тем, что происходит на заднем сиденье, но и за тем, не следует ли за ними какая-нибудь подозрительная машина. Но кроме такси других машин не было. В Париже было воскресенье.

– В чем дело? Что вы делаете? – с трудом подбирая слова, возмутился Кутепов. – Я же согласился поехать.

– Не напрягайтесь, генерал. Вы можете говорить по-русски. Мы сотрудники ОГПУ.