Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Коррупция при новом великом визире только усилилась, что вызвало дополнительное недовольство султанским правительством. В июле Энвер, Талаат и Джемаль были заочно приговорены к смертной казни. Аресты коснулись друзей Кемаля. Одним из первых взяли Канболата. Фетхи, несмотря на гарантии, данные на самом высоком уровне, тоже был арестован. Но Кемаля посадить в тюрьму не рискнули, опасаясь восстания в армии. Учли также, что он всю жизнь был на ножах с Энвером, а дружба с Джемалем была не столь известна.

А когда на одном из светских приемов пастор Фреу, пресвитерианский священник, сотрудничающий с британской комендатурой, предложил Кемалю «осудить преступления младотурок», Кемаль вежливо, но твердо отказался: «Возможно, младотурки совершили много ошибок, но их патриотизм не вызывает сомнения».

20 марта в третьем номере «Большого обозрения» появилась статья «Мустафа Кемаль-паша», где победитель при Дарданеллах, написавший «одну из самых славных страниц османской истории», был представлен незаурядной личностью и подлинным национальным героем, сравнимым с маршалами Фошем и Гинденбургом. Заключительные же слова читались как политический призыв: «Молодежь должна помнить имя Мустафы Кемаля, одного из наших спасителей».

Зия Гёкалп, редактор «Большого обозрения», был арестован в начале 1919 года. А Кемаль остался на свободе. Но атмосфера в столице все сгущалась. Несколько раз в дом Кемаля в Шишли наведывались патрули союзников. В марте Кемаля лишили звания адъютанта султана, служебной машины и других материальных благ, вероятно, по требованию англичан.

25 марта он написал военному министру письмо, где критиковал газетную статью, в которой военные назывались «жалкими пошляками» и «главарями бандитов», обеспечивающими нелегальные перевозки золота и денег. Кемаль возмущался: «Какая чудовищная низость изображать армейских командиров мерзавцами и бандитами! У автора нет ни стыда, ни совести». Это письмо попало в прессу прежде, чем к министру, Кемаль, по всей вероятности, рассматривал его как некий манифест. Он напомнил о подвигах боевых командиров – «моих друзей, чья честность и порядочность не вызывают сомнений», не забыв и о себе: «От моего имени и имени армейских групп Анафарты, 2-й и 7-й армий, группы армий “Йылдырым”, которой я командовал во время мировой войны, я осуждаю эту грязную клевету и ее автора». Военный министр ограничился передачей письма журналисту, которого Кемаль обвинил в клевете. Но когда дело о клевете будет рассматриваться в трибунале, Кемаля уже не будет в Стамбуле.

У него в столице еще оставались покровители, и не только граф Сфорца, по мере сил оберегавший его от ареста союзниками. Исмаил Фазыл-паша, отец Али Фуада, использовал все свои связи, чтобы найти Кемалю подходящую должность. Тут помог один из его родственников, Мехмед Али, вскоре ставший министром внутренних дел.

Весной 1919 года союзная контрольная комиссия, следившая за демобилизацией турецкой армии, подсчитывала и собирала различные виды вооружений во всех концах страны для их последующего уничтожения. Националисты же стремились припрятать побольше оружия от союзного контроля. Кемаль воспрянул духом, когда правительство назначило ряд офицеров-националистов на важные командные должности. Так, Фахреттин (Алтай) получил назначение командиром XII корпуса в Конье, Али Фуад (Джебесой) возглавил III корпус в Анкаре, а Казим Карабекир – XV корпус в Эрзуруме. Ранее они служили в Галлиполи под началом Кемаля, а теперь возглавили самые крупные группировки войск, еще оставшиеся у Турции. Кроме того, друг Кемаля Рефет (Беке) принял командование над турецкой жандармерией, подразделения которой были расквартированы по всей стране. Контроль над этой структурой имел принципиальное значение для успеха любого военного переворота. Кемаль и его соратники, в первую очередь Исмет-паша, уже тогда начали планировать будущую войну за независимость для изгнания иностранных войск с турецкой территории. Им на руку играло то, что население и армии держав-победительниц тоже было утомлено войной до последней крайности, и никто не хотел оставлять оккупационные войска в Турции на длительное время.

Возникшее в различных районах Турции движение сопротивления оккупационным войскам постепенно становилось все более организованным и скоординированным. Возникла общетурецкая организация, именуемая «Национальные силы» (Кува и Миллие). Это были партизанские отряды, которым не хватало оружия и боеприпасов. Они не могли нанести большой урон грекам и другим оккупантам, но главным был сам факт начала вооруженной борьбы. Среди руководителей вооруженных отрядов было немало бывших иттихадистов. Также Кемаль сохранял связи со многими младотурками, прежде всего из числа военных. Именно офицеры турецкой армии приняли на себя руководство сопротивлением интервентам. Некоторые офицеры тайно отправлялись на Эгейское побережье и создавали партизанские отряды из интеллигенции, молодежи, ветеранов Первой мировой войны.