Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Первый фронт борьбы с греческими интервентами возник на западе Анатолии. Дальнейшее продвижение греческих войск от Измира и занятие ими городов Менемена, Маниссы, Тургутлу, Айдына и Назилли вызвало рост турецкого сопротивления.

Кемаль, оставаясь в Стамбуле, стремился создать политическую базу для сопротивления оккупантам. Кемаль тем временем продолжал добиваться поста в армии или в правительстве. На время он принял игру. «Да сохранит Аллах Ваше Величество, единственную опору великой нации и священного халифата, от всяких несчастий, – писал он султану Мехмеду VI, – перед лицом бедствий, постигших ныне страну, и грозящего ей расчленения; лишь громкое заявление о существовании национальной и священной силы во главе с Вашей августейшей особой может спасти родину, независимость государства и нацию, также как и Вашу великую династию, славная история которой насчитывает шесть с половиной веков. Все единодушно убеждены в этом».

До поры до времени националисты готовы были действовать от имени султана. Кемаль-паша был только профессиональным военным, не связанным напрямую ни с крупными землевладельцами, ни с торгово-промышленной буржуазией. Зато он был безоговорочным сторонником привнесения в Турцию западной цивилизации. Для кемалистов вестернизация (батылык) означала прежде всего внедрение в Турции достижений культурной (айдынланма) и промышленной революций, происшедших на Западе, что автоматически вело, по замыслу Кемаля и его соратников, к созданию национального государства (улус-девлет). Кемалистская революция призвана была заменить религиозную и полуфеодальную власть султана на то, что они называли «властью народа», а фактически – на власть просвещенного диктатора-вестернизатора. При этом Кемаль широко использовал пребывание в стране иностранных интервентов, чтобы сплотить народ и элиты под лозунгами защиты национальной независимости и турецкой идентичности. Он не имел за собой поддержки влиятельных слоев общества, за исключением армии, но в сложившейся ситуации поддержки военных оказалось достаточно.

На руку Кемалю играли жестокое поведение интервентов и полный паралич султанского правительства, оказавшегося во власти интервентов и в конце концов превратившегося в их марионетку. Военная и политическая гениальность Кемаля помогла ему создать в ходе войны за независимость сильную общественную поддержку своей деятельности и кадры, на которые он мог опереться уже в вопросах гражданской деятельности. Он протянул руку провинциальным элитам Анатолии и противопоставил их центральной султанской власти, с которой они и прежде нередко конфликтовали. Кемалю удалось создать новую турецкую бюрократию, которая своим возвышением была обязана исключительно ему. Свою личную власть он умело маскировал «властью нации» и «народной властью».

Карабекир сразу же направился на восток, чтобы остановить наступление армянских войск. Главной задачей остальных турецких военачальников стало спрятать как можно больше оружия от инспекторов Союзной контрольной комиссии. Теперь все зависело от Кемаля и его друзей, поскольку султан боялся противоречить державам-победителям. Поэтому с точки зрения правительства, пусть формльной и навязанной ему иностранными оккупантами, борцы за независимость очень скоро стали преступниками, хотя никаких реальных мер против них султанское правительство так и не приняло, хотя бы потому, что не имело ни реальной власти, ни авторитета у подданных.

Тем временем Советская Россия пыталась большевизировать 65 тысяч военнопленных и 10 тысяч интернированных турок и создать революционные комитеты в рядах турецких войск в Восточной Анатолии.

Сразу после перемирия Фетхи возглавил националистическую газету «Минбер». Он вспоминал, что газета была создана по инициативе Кемаля. Вернувшись в Стамбул, он увидел, что оппозиция использует прессу для нападок на младотурок, и решил, что «наилучший способ мобилизовать общественное мнение – действовать тем же методом, создав свою газету». Кемаль стал акционером «Минбер», где освещались не только политические, но и научные, культурные, медицинские и экономические проблемы. «Мы действовали только цивилизованными методами», – утверждал Фетхи.