Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Прибытие Кемаля в Анкару было триумфальным. Еще за пределами города его встречали отряды сейменов, иррегулярной конной полиции. А в самой Анкаре толпы жителей приветствовали Кемаля. Стоя в машине, в серой папахе, он гипнотически воздействовал на толпу, замерзшую на морозе. Один из очевидцев вспоминал, что «в голубых глазах Кемаля-паши сверкал огонь непреклонной воли и веры». Другой свидетель запомнил магическую силу его голубых глаз: «Меня охватила дрожь от его необычайно пронзительного взгляда. Этот стройный, высокий мужчина с настолько серьезным взглядом, что приводит в замешательство, казался сверхчеловеком, как будто похищающим вас, отделяющим душу от тела. В этот вечер мы с приятелями только и говорили о Мустафе Кемале-паше».

Кемаль был доволен приемом. Когда Али Фуад, командующий армейским корпусом Анкары, спросил Кемаля, нравится ли ему новая резиденция, тот ответил: «Потрясающе. Я счастлив… Я совсем не устал. Увидев всех встречавших меня, я совсем забыл об усталости».

Резиденция Кемаля была в сельскохозяйственной школе за пределами Анкары. Через несколько дней школа превратилась в штаб. Один только телеграф занял целый этаж. Команда Кемаля, сопровождавшая его при отъезде из Стамбула, пополнилась молодым суровым офицером Реджепом и полковником Исметом. В течение почти 20 лет союз Кемаля и Исмета станет основой, на которой будет строиться новая Турция. И Исмет (Инёню) закономерно станет преемником Ататюрка. Кемаль давно уже оценил Исмета как талантливого полководца и хорошего организатора. Огромную роль Исмет сыграл в создании государственного аппарата Турецкой Республики. Прекрасный организатор, он занимался всеми теми бюрократическими мелочами, которые, по выражению одного из близко знавших Кемаля людей, вызывали головную боль у отца новой Турции. Кемаль и Исмет смогли наладить интенсивные и плодотворные деловые отношения, хотя по характеру и образу жизни они сильно различались. Исмет, скромный буржуа-мусульманин, был достаточно аскетичен и сторонился светской жизни, тогда как для Кемаля общение с друзьями и подругами всегда имело большое значение. Когда в 1923–1924 годах Исмет с помощью жены Кемаля попытался наставить друга, гуляку и пьяницу, на путь истинный, то потерпел полное поражение. Исмет признал, что его влияние, как бы велико оно ни было, прекращается у дверей кабаре и спальни Кемаля.

Перед депутатами-националистами, прибывающими в Анкару небольшими группами, Кемаль выступал с речью. Он утверждал, что к Турции должны быть применены принципы Вильсона о национальном самоопределении. Раз стамбульское правительство предало нацию и сотрудничает с оккупантами, следует противопоставить ему национальное движение. Рауф и Сами отправились заседать в парламенте в Стамбуле, а Кемаль, избранный в Эрзуруме, решает отказаться от мандата и остаться в Анатолии по соображениям безопасности.

Против начавшегося кемалистского движения выступали не только войска интервентов. В различных районах Анатолии начали действовать вооружённые отряды сторонников султана, главным образом из числа черкесов и курдов. Их участникам кемалисты пытались разъяснить, что освободительная война не направлена против султана и османской династии.

Кемаль вспоминал, что собрать вместе сразу всех депутатов не удалось. Одни только приезжали, а другие были уже на пути в Стамбул. Поэтому пришлось «целыми днями повторять одно и то же», выступая перед группами депутатов. На этих совещаниях Кемаль разработал проект Национального обета – программы, с которой должна была выступить в Стамбуле фракция депутатов-кемалистов.

В Анкаре власть оккупационных войск была призрачна, власти султана не признавал никто, включая султаном же назначенного губернатора. Многие части старой турецкой армии развалились, солдаты разошлись по домам. Те же части, которые еще сохраняли боеспособность, явно симпатизировали Кемалю и кемалистам, хотя у них пока еще не было ни финансовых средств, ни достаточного количества оружия и боеприпасов.

В январе 1920 года Кемаля посетил полковник Генерального штаба султанской армии Исмет-бей (Инёню). Он провел в Анкаре несколько дней, обсуждая возможности борьбы против оккупантов и взаимоотношений с правительством Стамбула.