Музейный артефакт

– Нехорошее это колечко, – будто продолжая прерванный разговор, сказал он. – Я тут всякой чертовщины насмотрелся, в подвале… А как оно в зале появилось – вообще кино! Смотрю, вроде свет из-под двери пробивается, глянул в замочную скважину – а там два мужика в цилиндрах из пистолей друг в друга целят…

Феликс остановился.

– И что?!

– Что-что… Стрельнули, один и упал…

– А потом?! Потом что было?!

Сторож мрачно усмехнулся.

– А тебе чего, мало? Другой раз опять свет, заглянул – а там солдаты идут диковинные: шлемы с гребнями, щиты, мечи, ноги голые, в сандалях… Я потому и пью. Все думают – мне спьяну мерекается, а оно наоборот…

Сергеич был настроен подробно развить линию своей жизни, но Феликс не стал его слушать. Выполняющий роль личного шофера таксист прилежно ждал постоянного и щедрого клиента.

– Давай в вендиспансер! – рассеянно сказал Юздовский и сильно хлопнул дверью.

– Оп-па! – сочувственно поцокал языком водитель. – Вот оно как… Что ж, такое бывает… У меня вот тоже один раз…

– Типун тебе на язык! – в сердцах оборвал его Юздовский. – Я по делу! У меня там товарищ работает!

Но Бернштейн тоже встретил его как пациента:

– Неужели поймал-таки? А вспомни, что я тебе про эту Надьку говорил? Я ведь предупреждал! А ты мне что ответил? А теперь прибежал, как в попу клюнутый!

Он привычно принялся мыть руки.

– Перестань, Саша! У меня серьезное дело! – Юздовский выглянул в коридор. Там уже никого не было: смена заканчивалась. И все же он понизил голос – на всякий случай.

– Поговори с этими своими знакомыми. Ну, ты понимаешь…

– Да ничего я не понимаю! – Александр Исаакович в сердцах отбросил полотенце. – Вы что, сговорились?! Языками болтаете черт знает что! А до людей дойдет, они могут и поотрезать языки-то!

– Все наши знают, что ты когда-то Козыря лечил и с тех пор с ним корешишься! – не отступал Феликс. – И другие блатные тебя уважают! Ты же мне друг, поговори с ними. Дело есть. Я хорошо заплачу…

Бернштейн вздохнул, нагнулся, поднял полотенце, повесил на крючок.

– Что за дело? – глядя в сторону, спросил он.

– Перстень наш фамильный выкрасть. Охотник не соврал – он действительно в Рыцарском зале выставлен.

– Ты в своем уме? – вскинулся Бернштейн. – Из Эрмитажа?!

– Ну и что? – Феликс невозмутимо пожал плечами. – Не нам же это делать! А для спецов такая кража – все равно что для тебя гонорею вылечить! Я заплачу, сколько запросят. Это же их работа. Они еще «спасибо» тебе скажут!

Александр Исаакович в сомнении пожевал губами.

– Ладно, – наконец сказал он. – Я переговорю. Завтра вечером дам ответ.

– Ну и отлично! – улыбнулся Феликс. – Ты настоящий друг…

На другой день, после работы, они встретились за ужином в «Астории».

– Короче, люди возьмутся за эту работу, – деловито жуя, сообщил Бернштейн. – Это будет стоить десять «штукарей»…

– Ого! – Феликс даже положил вилку на фарфоровую тарелку. – Почему так много?

– Работа сложная, ее не каждый может сделать. – Бернштейн разлил по рюмкам ледяную водку. – Придется специалиста из Ростова вызывать. Ты же сам сказал: «Заплачу, сколько запросят». Имей в виду: тут назад отыгрывать нельзя…

– Да я и не собирался. – Феликс наколол на вилку ломтик селедки, поднял рюмку. – За успех нашего дела!

Они чокнулись.

– Деньги надо дать вперед, – сказал Бернштейн и выпил. – У них так принято.

Глава 4Чистое «дело»

Сорвавшаяся в Старочеркасске кража существенно осложнила жизнь. Студент рыскал по городу, но раздобыть денег не удавалось: слишком крупная сумма, взаймы такую не перехватишь… Серьезные дела не подворачивались – их надо специально подбирать да готовить. Пытался «развести» Сазана, но тот категорически отказался давать аванс: «мол, увижу иконы, тогда и расплачусь сполна…»

А время отдавать долг неумолимо приближалось, когда он встречал Матроса, тот злобно ухмылялся, смотрел на часы и приставлял к своему горлу палец, как заточку. Намекал, гнида…

И вдруг принесли вызов на междугородные переговоры с Ленинградом. Родни у него там не было, значит, кто-то из блатных… Кто там есть? Он стал перебирать в памяти многосотенную «черную масть», с которой парился в СИЗО, топтал зоны, терся на этапах и пересылках. Безбашенный карманник Шут? Косой фармазон[47] Бес? Или даже коронованный домушник Козырь? Зачем он мог им понадобиться? Так ни до чего и не додумавшись, Студент пришел на переговорный пункт, дождался объявления: «Ленинград, седьмая кабина», – и услышал глуховатый голос Козыря:

– Приезжай, кореш, есть работа по твоей части. Жирная, вкусная, но не каждый ее сделает. Однако и башляют хорошо…

Странно! Но Козырь – вор авторитетный, зря мести метлой не будет, поэтому в тот же день Студент скорым поездом выехал в Ленинград. С собой у него был небольшой картонный чемоданчик «балетка», в котором под клетчатой рубахой лежала дрель с набором сверл, «балерина», маленький флакончик из-под пенициллина с серной кислотой на дне и любимое долото. Все остальное, при необходимости, можно найти на месте.