Муж под прикрытием. Шесть жизней мистера Джордана

Родные и друзья очень плохо отнеслись к тому, что Уилл пропустил свадьбу из-за работы. Они стремились защитить меня, но я не позволяла им плохо отзываться о нем. Я поддерживала его во всем и не хотела ничего слушать. Ведь я знала истинную причину, только объяснить ничего не могла, поэтому друзьям и родным пришлось смириться. Я просто отлично научилась делать хорошую мину. И пыталась показать, что все в порядке, чтобы никто не беспокоился. А что еще мне оставалось делать?

Уилл отсутствовал с июля 2001 до мая 2002 года – заехал ко мне лишь на двадцать четыре часа в декабре. Он сказал, что был в Израиле и на Западном берегу реки Иордан, сотрудничал с израильской разведкой, учился выявлять террористов-самоубийц. Ему удалось вырваться в Англию для замены оборудования, но уже на следующий день он должен вылетать обратно. Мы прекрасно провели день и ночь, Уилл гладил мой большой живот, говорил, как любит меня и скучает. Он обнимал и любил меня. Когда настало время отъезда, нам обоим было очень плохо.

Хуже всего было то, что из командировки он не мог поддерживать нас финансово, алиментов на Робин я тоже не получала. Мне приходилось справляться самостоятельно. Уилл не имел доступа к средствам, а до отъезда не успел сделать нужных распоряжений. Он уехал в такой спешке, что его компания в Эдинбурге закрылась, и Донна (одна из его сотрудниц) не получила зарплату за последний месяц. Она звонила мне пару раз, спрашивала, где Уилл, но я не могла ей ничего ответить.

К счастью, я все еще работала, но сводить концы с концами, когда один ребенок целый день в детском саду, а второй вот-вот должен родиться, было трудно. Меня тревожил декретный отпуск. Я не знала, сумею ли справиться, но надеялась, что к тому времени Уилл уже вернется.

Он пару раз звонил мне. Один звонок особенно врезался в память: в тот момент я была на работе и смотрела новости из Нью-Йорка, где самолеты террористов врезались в башни-близнецы. Уилл позвонил мне издалека, чтобы сообщить, что с ним все в порядке. Я с трудом слышала его из-за помех. Теоретически партнеры не должны знать, где находятся их вторые половинки, но в тот день всем позволили связаться с родными, чтобы сообщить, что они живы. Так радостно было услышать его голос и ощутить поддержку в такой страшный день.

Но чаще всего мы разговаривали по MSN. Он рассказывал мне о зоне боевых действий, как там безумно жарко и опасно. Это был очень неудобный способ общения, нас часто прерывали, и звонил мне Уилл между полуночью и пятью утра. Я постоянно держала компьютер включенным на максимальной громкости, чтобы не пропустить его звонок. Спала я очень плохо – по несколько раз за ночь меня будил ребенок или компьютер, когда Уилл сообщал, что он все еще жив. Он часто намекал, что может получить очередной отпуск, но так и не приехал. Всю беременность я провела в одиночестве и в тревоге за его жизнь.

Мои родные были очень недовольны его отсутствием. Они спрашивали, как такое возможно, говорили о его безответственности. Каждый раз, когда Уилла начинали ругать, я считала, что должна его защищать, хотя и не могла рассказать, где он находится и чем занимается.

Считала своим долгом защищать его, особенно когда он присылал мне фотографии разрушений и рассказывал, как они выезжают на места взрывов до прибытия прессы, чтобы оценить ситуацию, пока жертвы еще находятся на месте. Такая у него была работа, и я не хотела расстраивать его еще больше. В конце концов, у меня была крыша над головой, тепло, свет и вода. Я не боялась, что меня в любой момент могут убить. Жаловаться в такой ситуации было бы чистым эгоизмом. Все относительно в нашем мире.

Уилл твердо обещал, что обязательно вернется домой к моменту рождения нашего ребенка.

* * *

Эйлид родилась в феврале 2002 года. Рядом со мной находилась мама. Когда начались роды, я отправила Уиллу электронное письмо, и он ответил, что уже в пути, а по возвращении сразу же поедет в больницу.

Роды выдались, мягко говоря, непростыми. Пуповина обвилась вокруг груди ребенка, сердце девочки билось так редко, что практически останавливалось на каждой схватке. Акушерка проколола плодный пузырь и подключила электрод к головке плода, чтобы фиксировать состояние. В палату вызвали новых докторов.

Когда мне дали наркоз, мама держала меня за руку. Она была очень напугана и крепко сжимала мою ладонь. Роды у меня принимали два врача и три акушерки. Мне запретили тужиться, и я изо всех сил старалась слушаться. А потом наркоз мне отключили и дали кислородную маску. В конце концов было решено, что нужно делать кесарево сечение. Врачи стали отключать аппараты, но я скинула маску и сказала, что хочу тужиться. Мне разрешили – и Эйлид каким-то чудом родилась естественным путем через три минуты.

Никогда еще я не чувствовала такой близости с матерью, как в тот день. Я была счастлива, что она рядом со мной. Уверенна, что ей не нравилось отсутствие Уилла, но она не стала об этом говорить, чтобы не расстраивать меня. Она точно знала: если начать ругать Уилла, я буду его защищать, и это сблизит нас с ним еще больше.