Муж под прикрытием. Шесть жизней мистера Джордана

Когда мы с малышкой остались наедине, я не могла оторвать от нее взгляд. Она спала и спала – и была так похожа на своего отца.

Каждый раз, когда открывалась дверь, я с надеждой поднимала глаза, ожидая увидеть Уилла. Он не появился.

С каждым часом мое разочарование все усиливалось. Я чувствовала себя все более одинокой. Другие отцы приходили, садились у постели своих жен, брали детей на руки, плакали от радости. Я ждала и надеялась, но он не пришел.

Уилл узнал, что я родила девочку, когда на следующий день я вернулась домой и написала ему. Он не давал о себе знать с начала родов, и я стала беспокоиться – ведь он твердо обещал вернуться домой к рождению ребенка. Прошло несколько дней, прежде чем я получила ответ. Уилл писал, что очень горд стать отцом. Ему жаль, что он не присутствовал при этом событии. Он просил прислать фотографии, чтобы он смог увидеть своего ребенка. Уилл снова написал, что он возвращается и скоро будет мне помогать.

5. Возвращение после резни

Май 2002

Уилл объявился в мае 2002 года. Он страшно похудел и осунулся. Из-за армейских ботинок он прихрамывал. Их команду бросили в палестинский город Дженин на круглосуточную разведку. Они должны были вернуться очень быстро, но тут Израиль ввел на эту территорию свои войска, и началась настоящая резня. Зная, что Уилл на Ближнем Востоке, я пристально следила за израильско-палестинским конфликтом. Я уже читала об этой резне, но не знала, что Уилл находился именно там. Он рассказал мне, как жутко там было: израильтяне брали улицу за улицей, бульдозерами сносили дома вместе с жителями и убивали всех, кто попадался им под руку. Солдат и даже офицеров, которые отказывались принимать участие в таких жестокостях, расстреливали на месте, а остальные просто исполняли приказы.

Уилл и остальные члены его команды выжили каким-то чудом. У них не осталось ни оборудования, ни припасов, им приходилось есть крыс. Самое сложное было их ловить, пока еще не слишком голоден и у тебя есть силы.

Когда наконец подоспела поддержка, медикам пришлось срезать носки с ног Уилла – он три месяца не снимал обуви. Две недели он провел в госпитале. Он стеснялся показать мне свои ноги и отказывался снимать носки даже в постели. Но я все увидела, когда он принимал душ. Его ноги были в ужасном состоянии – сплошная рана. Но кожа постепенно начала подживать. После госпиталя его долго допрашивали и лишь потом отправили домой. Но теперь все было кончено. Вряд ли его скоро смогут отправить в поле.

Увидев воочию, почему Уилл не вернулся к рождению ребенка, мне стало стыдно жаловаться. Мои разочарования и одиночество казались сущей мелочью в сравнении с тем, через что пришлось пройти ему. И была счастлива, что он наконец вернулся. Я так волновалась о нем, пока его не было. Жила в постоянном стрессе, ни на минуту не расставаясь с мобильником – а вдруг он сможет со мной связаться.

Когда же он вошел в дом и я поняла, что с ним все в порядке, все снова показалось мне правильным. Все мои тревоги рассеялись, на их место пришло чувство облегчения и любовь. Он вернулся к нам, как и обещал. Как курильщик, который забывает обо всех страданиях воздержания после первой же затяжки, я забыла обо всем, стоило лишь увидеть его. Я чувствовала, что наша семья снова вместе, и нарушенные обещания и тоскливое ожидание изгладились из моей памяти.

Так складывались наши отношения. Я так редко его видела, что хотела в полной мере насладиться каждой минутой нашего общения, не тратя это время на ссоры и гнев. Хотела, чтобы ему было хорошо дома: ведь пока мы были врозь, ему пришлось страдать гораздо больше, чем мне.

Уилл с изумлением смотрел на Эйлид, увидев ее впервые. Он взял ее на руки, вложил свой палец в ее ручку, чтобы она схватилась за него. Малышку он явно заинтересовал. Она не понимала, кто этот незнакомец, но быстро успокоилась, когда он начал корчить ей рожи и агукать. Уилл страшно устал, у него все болело, но ему нравилось быть отцом – наконец-то он по-настоящему поверил в невозможное.

Но, несмотря на радость возвращения и встречи с дочерью, Уилл явно был подавлен. Он разочаровался в своей работе, утратил веру, ему больше не за что было сражаться. Уилл посвятит этой борьбе всю жизнь, но теперь все казалось ему фальшивым и тщетным. Резня в Дженине показала ему, что ни те ни другие не ангелы. Он сочувствовал палестинцам, которые не могли привлечь внимание мира иначе, чем стать самоубийцами и взрывать себя в людных местах. Уилл чувствовал, что ЦРУ там ничего не добьется. У этой проблемы не было решения. И правых в этой борьбе не было. Уилл дошел до предела и теперь хотел быть дома со своей семьей. Он решил уйти в отставку, и я поддержала его в этом решении. Но уволиться из ЦРУ оказалось нелегким делом.