Мужчина ее мечты

— А мистер Эшарп не знает, что он хорошенький, — объявила Бетани. — Но он хорошенький.

Хизер разинула рот. Боже, она родила гения.

— Ты умница!

— Я хочу есть. Можно мне сладкой ваты? Я хочу розовую.

— Хорошо. Но только после ужина. — Хизер посмотрела на сцену под тентом. — Видишь, мисс Синди ждет тебя там.

Бетани соскочила со стула и бросилась к сцене, где собирались все дошколята. Одна из учительниц выстраивала их в две шеренги.

Хизер потерла шею. Физическая работа, техасская жара и нехватка сна начали сказываться. По крайней мере с заходом солнца снизится температура воздуха. Жан-Люк умно поступал, выжидая время.

Вот он опять вошел в ее мысли. Она целый час проворочалась ночью в постели, не в силах уснуть. Слишком велик был соблазн спуститься вниз и пробыть с Жан-Люком до утра. Видит Бог, ей еще предстояло многое о нем узнать. Хизер поведала ему историю своей жизни, а сам он почти ничем с ней не поделился.

Что он делал в техасском Шнитцельберге? Что на самом деле стояло за историей с Луи? Действительно ли ей угрожала опасность, как утверждал Жан-Люк? Несмотря на все эти вопросы, ее неотвратимо влекло к нему. Каждый раз, когда она смотрела в его небесно-голубые глаза, ее сердце начинало учащенно биться. И ей очень хотелось снова оказаться в его объятиях!

Но она знала его всего две ночи. Влюбляться так быстро было опасно. Опасно и в то же время волнующе и увлекательно. Тем больше оснований не терять бдительность.

Рядом на стул плюхнулась Фиделия и водрузила на колени сумку. По случаю праздника она надела ярко-красную юбку с блестками.

— Какие же они глупые, эти активистки из церкви. Я предложила им открыть палатку для предсказания судьбы, но они, задрав носы, отказались, сказав, что подобное язычество недопустимо.

Хизер поморщилась.

— Мне жаль.

Мать Коуди наверняка тоже была среди них. Мамаша Уэстфилд уже объявила ей, что, позволив цыганке жить с ними под одной крышей, Хизер подвергает дочь опасности.

— Ты при оружии?

— Со мной только «глок». Я себя ограничила. — Она понурила голову. — Мне неловко из-за белки.

Хизер похлопала ее по руке.

— С твоим оружием я чувствовала себя вчера гораздо спокойнее.

Фиделия кивнула.

— Если этот Луи объявится, я снесу ему башку. И плевать, если после этого меня посадят. Ты была добра ко мне, когда предложила вместе жить, хотя я подвела твою маму.

— Ты не подводила мою мать, напротив: сделала все возможное, чтобы предупредить ее.

— Если бы я держала рот на замке, возможно, твои родители были бы до сих пор живы. Наверное, церковные активистки все же правы: я и вправду ни на что не гожусь.

— Я не позволю тебе говорить так!

Фиделия шмыгнула носом и вытерла глаза.

— Я все сделаю, чтобы защитить тебя и девочку. Я тебе стольким обязана.

— Ты ничем мне не обязана. Ты всегда была для меня как вторая мать. — Чтобы не дать воли слезам, Хизер засмеялась. — С тобой даже еще лучше, чем с настоящей матерью.

Фиделия кивнула.

— Она была волевой женщиной.

— Упрямая и полная страхов, — поправила ее Хизер. — Я не хочу больше жить в страхе. И ты не должна жить в страхе.

Фиделия погладила свою сумку.

— Моя храбрость здесь, со мной.

— Твоя храбрость — в тебе. Ты хороший человек. Если бы я на сто процентов не была в этом уверена, то не доверила бы тебе заботу о своей дочери.

Смахнув с ресниц слезы, Фиделия сделала строгое лицо.

— Я проверила толпу и территорию, как ты просила, Никаких посторонних мужчин с седыми волосами и тростью.

— Хорошо. Спасибо. — Хизер взглянула на солнце. Жан-Люк прибудет еще минут через тридцать. — Ночью тебе что-нибудь снилось?

— Да, мне приснился странный сон. Кажется, это был Хуан, точно не могу сказать. Он выглядел как тот парень из фильма, который ты так любишь смотреть. «Гордость» и еще что-то.

— «Гордость и предубеждение»? Он выглядел как человек эпохи Регентства?

Пытаясь припомнить подробности, Фиделия прищурилась.

— Да, как будто, но всего секунду. Потом он стал похож на… Джорджа Вашингтона, только был наряднее одет.

— Как странно.

— Si. А потом он выглядел как… не знаю кто. В колготках и смешных коротких штанишках, надутых как шары.

— Как представитель эпохи Ренессанса?

Фиделия пожала плечами:

— Не знаю, что ты имеешь в виду.

Хизер глубоко вздохнула.

— У тебя есть какие-то соображения? — Фиделия не сводила с нее внимательных глаз.

— Слишком странные.

— Ты говоришь со мной, дорогая, а не с кем-то еще. На свете нет ничего слишком странного.

— Мне кажется, что Жан… не совсем такой, как остальные.

Фиделия рассмеялась:

— Он совсем не такой, как другие мужчины в этом городе. Но возможно, тебе это как раз и нужно.

— Я имела в виду, он вообще другой.

— В сверхъестественном смысле? — Фиделия задумалась, склонив голову набок. — Может быть.

— Ты способна в это поверить?

— Я уже говорила тебе миллион раз. Мы многого не знаем, но это не значит, что этого не может быть.

Бессмертный? Если Жан-Люк бессмертный, значит, и Луи тоже, и их связывает борьба, растянувшаяся на столетия.

— Мама! Тетя Фи! Вы видели меня на сцене? — подбежала к ним Бетани.

— Конечно. — Хизер взяла ее на колени. — Ты смотришься потрясающе.