Мужчине о женщине; жизнь, общение или искусство не оставаться в дураках

Не стоит придавать также мужчине особого значения всякой болтовне, рассуждизмам-размышлизмам брачницы на пустые темы: о плохой, хорошей погоде; о новинках моды; о тряпках, косметике, вообще, памятуя о том, что эта излюбленная болтовня всех женщин, во время которой они, будучи экспрессивным раздражителем, ждут внимания мужчины то к ним самим, то к их пустому чириканью. О чем обычно болтают-лепечут женщины? Вслушайтесь в их полупустой-полулукавый лепет, — да всю жизнь они болтают все о том же, на темы, которые не требуют напряжения ума: о трансформациях, модификациях моделей костюма, платья, обуви, о том идут или не идут кому-нибудь те или иные наряды; о том, как прошел у вас, у мужчины, день, то есть могут спрашивать о том, что вы делали сегодня, переключая попутно щебетание на себя, на свои все те же, чаще всего, пустейшие дела; затем они мило-лукаво могут продолжать-болтать, что нам, дескать, пора с тобой сходить туда-то, посетить то-то, побывать в гостях у тех-то; или продолжать лепетать о том, что ее впечатляет, что нет; что скорей бы кончилась зима, — снова плохая погода и так изо дня в день по замкнутому кругу -сегодня, завтра, послезавтра женский круг болтовни, сплетен, практически, не размыкается. Многие брачницы любят прихвастнуть о том, что она была когда-то: а) лучшей парикмахершей в училище, когда училась; б) одной из лучших учениц в классе, а то и в школе; в) лучшей студенткой в группе на биофаке, на физфаке; г) лучшей музыкантшей на курсе в музучилище, консерватории и т. д.

В систему инспирации женщины входит также экспо-зиционно-демонстративный показ-иллюстрация каких-нибудь экспрессивных деталей своего тела, своей фигуры, лица, всего облика в целом; умышленно-решенное женщиной втайне от мужчины желание придать ингредиентам (частям) своего тела, лица некую исключительность, необычность, неповторимую, якобы, не имеющую аналогов у других женщин в сравнении с ней, привлекательность тех или иных черт лица, грациозности фигуры; и под соусом своей существующей, несуществующей пикантности она может навешивать вам на уши очередные макароны, как будто бы только она и никто другой из женщин не имеет, не обладает всеми теми физическими достоинствами, прелестями, которые она гале-рейно-иллюминированно высвечивает, диффузирует (распостраняет) перед вами напоказ: "Мне все подруги говорят, что у меня красивые: ноги, глаза, волосы, фигура, — или здесь брачница может выбрать какой-нибудь один из выше перечисленных атрибутов и панегиризировать, возвеличивать его перед вами, — видишь, — здесь лукавоскрытная брачница может сделать несколько легких пируэтов перед вами, подчеркивая, обрисовывая перед вашим созерцанием именно ту деталь тела, которую ей и необходимо ярко-эффектно приподнести, обрисовать, очертить, — какие у меня хорошие". — тут снова идет перечисление "красот" своего тела, надособенностей форм ног, рук, талии, возможно также, груди и так далее. Думается, понятно, что от динамики постоянно пульсирующего, репродуктивного воображения до веры мужчины в необычность, оригинальность в ту, которая ее насаждает — рукой подать. К тому же выставочная демонстрация, ретрансляция, генерирование своих физических прелестей женщины перед мужчиной, да еще тогда, когда он созерцает ее в костюме Евы, нет сомнения, носит, как явление само по себе, печати следовых рефлексо-эффектов — когда женщина не присутствует рядом с тем мужчиной, на которого произвела достаточно сильную импрессию (впечатление), то он в ее отсутствие, наедине, начинает припоминать и слова женщины, самоодобряющие ее физическую привлекательность, упругость форм тела и в импликации с этим весьма осознанно-доверительно, а то и с энтузиазмом верить, — что она, именно эта женщина-брачница, действительно красива, привлекательна, небезфеноменальна, небезуникальна, умна; да к тому же ее знакомые и подруги также в этом нисколько, де, не сомневаются.