Музыка из уходящего поезда. Еврейская литература в послереволюционной России

Межпоколенческий антагонизм, переданный через тему еды, продлевается и в следующем поколении, причем в новой и страшной форме. Визит в местечко в июне 1941 года внезапно прерывается – раздаются звуки взрывов, Хане с дочерью стремительно покидают Крок, добираются, преодолев многие опасности, до Москвы, а потом отправляются дальше на восток – родители же остаются в Литве (деда и бабушки Хане уже нет в живых). Рейзеле, дочь героини, винит ее в том, что Гитл погибла от рук фашистов. Она не позволяет Хане к себе приближаться, кричит, чтобы та шла на фронт и сражалась с немцами: «Помнишь, как мы уехали от бабушки?» («Ду геденкст ви мир зайнен гефорн фун дер бобен?») [Gorshman 1984:148]. Из-за психологической травмы, полученной по ходу предвоенного визита в Литву, у девочки развивается душевный недуг, по возвращении в Москву она попадает в больницу и, несмотря на попытки искусственного кормления, в 1942 году доводит себя до голодной смерти.

В текстах, где описаны разные изломы судьбы самой Горшман, в том числе отъезд из местечка в город, в Палестину, в крымскую коммуну, а потом в Москву, местечко с его изобилием сохраняется в памяти как пространство, по которому она испытывает «тоску» («бэнкшафт»). В то же время образ местечка омрачен насилием – межпоколенческими конфликтами и войной, и вся та еда, которая связана с воспоминаниями о местечке, повествует о непоправимой утрате, горьким наследием передающейся от поколения к поколению. Мировые катаклизмы и семейная история накладываются друг на друга, как в «Хешле Аншелесе» у Дер Нистера, однако у Горшман, в отличие от Дер Нистера, насилие обращено внутрь.

В текстах Лесовой мы также видим евреев, живущих в отчетливо еврейском пространстве, в рассказ о котором вплетаются политика и история. Лесовая описывает квартиры, куда тесно набились родственники-евреи, воспоминания, фотографии, пища и истории. В отличие от многих постсоветских писателей и художников, для которых радость от распада СССР быстро превратилась в ностальгию и привела их к китчу, Лесовая подчеркивает преемственность с прошлым, не прослеживая монументальных вех (советской) истории, но при этом и не отрицая травмирующего характера исторических событий и не растворяясь в них[249]. Взаимосвязанные нарративы Лесовой ведут нас от кишиневских погромов 1903 года к советской войне в Афганистане, однако смысл исторических событий никогда не сводится у нее к банальным сюжетам об успехах эмансипации или поступи прогресса – будь то поступь подходящих советских войск или «репатриация» в Израиль. В текстах Лесовой эмиграция в Израиль не становится панацеей в судьбах советских евреев. Как и в текстах Горшман и Кипниса, у Лесовой катаклизмы истории переплетаются с конфликтами и катастрофами частной семейной жизни.

Лесовая родилась в Киеве в 1947 году, до начала 1990-х работала художником, потом трагически потеряла зрение и стала писать художественную прозу. Первый сборник ее рассказов вышел под названием «Дама сдавала в багаж» [Лесовая 2003]. За ним последовал роман «Бессарабский романс», где прослежены судьбы членов одной еврейской семьи на фоне румынской и советской истории первой половины XX века; заканчивается действие выступлением молодой актрисы вместе с Михоэлсом [Лесовая 2008]. Сюжеты рассказов из сборника «Дама сдавала в багаж» строятся вокруг нескольких еврейских семейств и круга их друзей, персонажи одного рассказа фигурируют в других в другие эпохи, возникают новые участники – складывается образ мира, почти полностью населенного родственниками, замкнутого еврейского мирка, местечка. Например, Манечка, работящая и многострадальная сестра из рассказа «Манечка и Фридочка» – детство ее приходится на ранние годы XX века, – сперва появляется как избалованный и малодаровитый ребенок, а позднее предстает в качестве эмигрировавшей в Америку (рассказ «Вверх по Фроловскому спуску»).