Музыка из уходящего поезда. Еврейская литература в послереволюционной России

Зачем возвращаться к Бейлису? Обращаясь к образу еврея – моэля Нафтулы с его огнедышащим ртом, Бабель отнюдь не утверждает, что речь идет о правдоподобном стереотипе. Он, скорее, задается вопросом, не следует ли на заре новой советской эпохи в очередной раз изгнать призрак Бейлиса. В варианте суда над обрезанием, который описывает Бабель, высказаны тревоги евреев и неевреев по поводу превращения первых в советских людей. Созданные писателем портреты самых еврейских евреев, в том числе и хасидов, с их стереотипным «фанатизмом» – бабок в париках, которые поклоняются цадикам и верят в Баал-Шем-Това, и в особенности моэля, чье профессиональное рвение граничит с демонической похотью, – служат для ассимилированных евреев своего рода неприглядным зеркалом и заставляют задаться вопросом об образе своего народа и его традиции в новом советском мире. Бабель как бы задает вопрос: мы такие в собственных глазах или мы выглядим такими в глазах неевреев? Рассказ Бабеля завершается неопределенно, зато в нем поставлен вопрос о грядущем счастье новообрезанного Карла-Янкеля, наследника и марксизма, и Меджибожа. «Не может быть, чтобы ты не был счастливее меня», – без уверенности произносит нарратор.

В «Поучительной истории» (1939) Гехт дает утвердительный ответ на вопрос о судьбе следующего поколения. Как и у Маркиша в «Один за другим», здесь описано превращение местечкового еврея в пролетария. В отличие от Маркиша, Бергельсона и Бабеля, Гехт не сосредотачивается на мужском еврейском теле и его отличиях. Топологическая структура ран во имя завета, находящаяся у Маркиша и Бергельсона в центре повествования, у Гехта не служит доминантой, хотя его молодой герой также получает рану и подвергается лживому обвинению. При этом в текст Гехта вплетается прошлое – истории и легенды, религиозные практики и священные еврейские тексты, равно как и тексты самого Бабеля.

Молодой человек Моисей Гублер уезжает из родного местечка на строительство Днепростроя. Жизнь его нелегка, в том числе и по причине семейной истории (отец его был луфтменч’ем, человеком воздуха); Гублера обвиняют во «вредительстве». Показательные суды над так называемыми вредителями прошли в Москве в 1928 и 1931 годах и привели к массовым арестам и расстрелам в конце 1930-х. В сюжете Гехта происходит причудливый поворот: мать Моисея приезжает в Москву, и Калинин соглашается помочь ее сыну. В финале рассказа Моисей постепенно становится преуспевающим инженером. Счастливый конец включает в себя смешанный брак – один из самых расхожих стереотипов советско-еврейской пропаганды того времени: он же задействован, например, в «Семье Овадис» Маркиша и в фильме «Искатели счастья».

Логика соцреалистической сказки об успешной интеграции в пролетарский коллектив требует, чтобы герои отреклись от прошлого. Как и в очерках Гехта для журнала «Огонек», в «Поучительной истории» в текст включены еврейские религиозные мотивы, традиции и институты, но в обличии прошлого, которое необходимо преодолеть. Эти обесценившиеся пережитки описаны внятно и подробно, среди них: хедер – еврейская начальная школа, Онкелос и Раши, комментаторы Библии, тексты которых изучали на начальном этапе; каббала и «Зогар» – еврейская мистическая традиция и основной ее текст; основатель хасидизма Баал-Шем-Тов, известный как Бешт, и традиция оставлять записки с просьбами о заступничестве на его могиле; отсылки к богослужениям на Пасху и Йом-Киппур. Гехт описывает кульминацию службы на Йом-Киппур, молитву «унетане-токеф». В молитве – Гехт ее цитирует – изложен божественный план для «тех, кто будет жить, и тех, кто умрет» и перечислены различные виды смерти, например, от утопления и болезни. Эта отсылка к Судному дню связана с реальными событиями, поскольку в то время в СССР воцарился повседневный террор.

Еврейский материал, который Гехт включает в свою соцреалистическую сказку, содержит, помимо прочего, отсылки к древней и недавней еврейской истории, в том числе и к фактам культуры XIX века, например, к веротерпимой пьесе К. Гуцкова «Уриэль Акоста», которую играли на сцене и в советский период. Еврейская история XX века представлена упоминанием ОЗЕТа – общества, занимавшегося приобщением евреев к сельскохозяйственному труду, и Палестины – отринутой альтернативы Советскому Союзу. Теме разочарования в Палестине Гехт посвятил целый роман «Пароход идет в Яффу и обратно». В «Поучительной истории» 1939 года старший брат Моисея возвращается из Палестины и переселяется в Биробиджан.