Музыка из уходящего поезда. Еврейская литература в послереволюционной России

В «Возвращении Нейтана Беккера» инакость еврейского языка и тела привязана к расе. Появление Бен-Салима в роли чернокожего друга Нейтана подчеркивает расовую чуждость, единую для еврея и негра. В русскоязычной версии фильма отец Нейтана, увидев Бен-Салима, спрашивает, верно ли, что тот «тоже еврей». После приезда Нейтана жители местечка сбегаются в дом Беккера, приняв новоприбывшего за члена американского благотворительного комитета. Набиваются внутрь, Нейтан уходит в заднюю комнату, на его месте появляется Бен-Салим. Михоэлс, не заметив подмены, сообщает пришедшим: «Это мой Носн». По ходу соревнования по укладке кирпичей лицо Нейтана становится темнее и темнее от пота и грязи – в итоге он фактически выглядит чернокожим. Условия капиталистического труда, в которых Нейтан работает, делают его «черным». Однако в СССР все, в том числе и негры, евреи и другие представители национальных меньшинств, получают шанс стать «белыми» или как минимум приобрести большее сходство с институтским преподавателем, который со своим точеным профилем и светлыми волосами воплощает в себе арийский идеал.

История создания «Нейтана Беккера» достаточно сложна. В архивах Московского государственного еврейского театра (ГОСЕТа) хранится русскоязычный сценарий «Путешествие Нейтана Беккера» (1931), в качестве исполнителей главных ролей обозначены Маркиш и Р. Мильман. В том же архиве есть договор 1932 года с Михоэлсом – он должен сыграть роль отца Нейтана, Цале, в двух вариантах фильма, на русском и идише. Премьера фильма состоялась в 1933 году, однако найти вариант на идише нам не удалось, если не считать нескольких кадров, прикрепленных к русскому варианту, доступному в Национальном центре еврейского кино[107]. По итогам работы над русскоязычным сценарием Маркиш написал роман на идише «Один за другим», в котором использовал тот же сюжет (речь о романе шла выше); впрочем, фильм сильно отличается от романа. Дальнейшее обсуждение основано на русскоязычном варианте фильма, режиссерами которого выступили Мильман и Б. Шпис, в главной роли снялся Д. Гутман, а в роли отца Нейтана Цале – Михоэлс[108].

В фильме, как и в написанном по его мотивам романе и в других кинолентах того времени, показано превосходство советского образа жизни над капиталистическим. Соревнование по укладке кирпичей, являющееся кульминацией развития сюжета, показывает, что советские методы эффективнее и гуманнее. Соревнование проходит в цирковом шатре, присутствуют зрители; в этой сцене развита тема труда как эстетического удовольствия и веселого спектакля. В сценарии сделан упор на проект национального и индивидуального преобразования, внедрявшийся в 1930-е годы: этническое самосознание нужно преобразить через участие в больших стройках. Маркиш в очередной раз использует образ отвратительного гниющего тела, который уже встречался в его произведениях 1920-х годов, в том числе и в поэме о погроме «Куча» и в стихотворном эпосе о Гражданской войне «Братья». В этих ранних произведениях сочащееся гноем тело символизирует крушение божественного и человеческого порядка. Здесь, однако, те же образы подчеркивают те преображения, которые принесла в местечко индустриализация: «возьмем людей с улиц, с вокзалов, из местечек, тех, что гниют на базарах и превратим в рабочих, в полезных людей». Эти «выходцы из мусорных куч… держат в умах, в своей воле и руках рождение нового социалистического города». В сценарии «построение социализма в отдельно взятой стране» ведет к повсеместному изменению людей и поселений. Евреи и их местечки преобразуются сверху донизу, от прошлого не остается ни следа.