Мы – Виражи!

<p>Глава 34</p><p>Семейное древо</p>

– Видите ли, – директор сосредоточенно хмурился и мял пухлые пальцы, – я и впрямь помогаю вам… э-э-э… из корыстного интереса. Дело непростое… Здание, где мы сейчас находимся, принадлежит городу. Власти планируют его снести, чтобы построить аквапарк. Аквапарк принесёт больше денег, чем старая развалина. Но это здание – жемчужина всего побережья! У него такая архитектура, такая история… Когда-то здесь был самый известный цирк в мире! Зрители приезжали сюда из далёких городов. А однажды на корабле прибыла делегация из Перу! Они переплыли океан только ради того, чтобы увидеть шоу! Поверьте, оно того стоило. Какие номера здесь показывали! Ммм! Я почти потерял надежду спасти цирк. Мы с моими друзьями из общества защиты цирка строили самые разные планы его спасения… Я даже хотел устроить голодовку. И тут появляетесь вы! Уверен: ваше выступление может переломить ход событий! Если мэр увидит аншлаг, он наверняка захочет сохранить цирк!

Виражи смущённо молчали. Они были не слишком уверены в своих силах. Но Эдуард Маркович смотрел на них с такой надеждой…

– Есть и ещё одна причина, по которой я хочу сохранить цирк, – продолжал директор. – Его создал мой предок!

– Ну и ну! – воскликнул папа. – Наверное, это был удивительный человек…

– О да, – подтвердил Эдуард Маркович. – Только представьте: он приехал сюда из Европы на гастроли с дюжиной отменных арабских скакунов. Влюбился в дрессировщицу голубей, да так и остался здесь – выучил русский язык, создал этот цирк. Говорят, он строил его для своей дрессировщицы, как оправу для драгоценного камня…

В голове у папы бешено закрутились мысли. Кусочки мозаики стали соединяться: призрачная женщина с голубем на плече, статный мужчина на лошади, запечатлённый на фото, итальянские словечки…

– А как звали вашего предка? – спросил папа, уже зная ответ.

– Гектор Фортунатос Бальзамо! – Эдуард Маркович произнёс это имя со священным трепетом. – Он мой прапрадедушка!

В кабинете стало тихо. Никто не ожидал такого поворота событий. Первой не выдержала бабушка Роза.

– Простите, но Гектор Бальзамо – наш предок! – ревниво заявила она.

– Ваш?! – воскликнул Эдуард Маркович.

Он сидел в кресле, вращая круглыми глазами. Его высокий лоб вспотел от волнения. Щёки покраснели.

– Подождите-ка…

Эдуард Маркович выпрыгнул из кресла, подбежал к шкафчику. Он рывком распахнул дверцу, выудил пожелтевший от времени лист бумаги, свёрнутый в трубочку. А потом одним движением смахнул на пол всё, что было на столе, освобождая место.

– Моё родовое древо, – пояснил Эдуард Маркович, разворачивая свиток дрожащими от волнения руками, – составлял, когда был студентом…

Все склонились над столом. Древо было огромным и очень красивым. Его ветви переплетались, точно лозы винограда, плодами которого были аккуратно нарисованные рамки с именами и портретами.

Оказалось, род Фортунатос – довольно древний. Первый Фортунатос, его звали Луи, жил в Италии в XVII веке. Он стал отцом семерых сыновей, трое из которых не дожили до совершеннолетия. Ещё трое не оставили после себя наследников. Лишь у самого младшего были сын и три дочери…

Папа водил пальцем от рамки к рамке, минуя чужие жизни за считаные секунды. Ему не терпелось выяснить, какими нитями родства Фортунатосы связаны с Виражами. Он быстро добрался до родителей прапрадеда, но ничего особенного не обнаружил. Гектор был единственным ребёнком в семье. У них с Вильгельминой родилась дочь – Мария, прабабушка Эдуарда Марковича. Папа с нетерпением провёл пальцем дальше… Мария стала матерью двух дочерей. От одной из них тянулась линия к имени Эдуарда Марковича. Под именем второй дочери было пусто.

О Виражах – ни единого упоминания.

– Может, вы ошиблись? – спросил Эдуард Маркович.

– Нет, – папа резко качнул головой. – Я точно знаю: Гектор Фортунатос и наш предок!

– Ну что же, – Эдуард Маркович принялся бережно сворачивать древо, – всё может быть. Мой… простите, наш предок много гастролировал. Надо сказать, он был… кхм… весьма пылким человеком. Так что вполне возможно…

– ЛО-О-О-О-О-О-ОЖЬ!!!

Гектор Фортунатос вырвался из медальона, точно стихийное бедствие из ящика Пандоры. Он описал круг под потолком комнаты и приземлился прямо на стол директора. Прапрадед сиял, по краям его призрачного силуэта вспыхивали и гасли синие искры.

Несчастный Эдуард Маркович вжался в кресло, словно надеялся слиться с обивкой, как хамелеон.

– Ты! – прапрадед ткнул пальцем в белого как полотно Эдуарда Марковича. – Не смей порочить моё честное имя!

Малинке стало жаль перепуганного директора. Она погладила его по плечу.

– Не бойтесь, – сказала Малинка. – Прадедушка добрый. Только вспыльчивый – совсем как бабушка Роза. Это у них семейное.

Эдуард Маркович вяло кивнул. Однако смертельный ужас в его глазах потихоньку сменялся удивлением и восторгом. Он даже открыл рот, собираясь что-то сказать, но папа его опередил.

– Так кто мы тебе? – спросил он, пристально глядя на призрака.

Прапрадед поник. Поток праведного гнева моментально иссяк.

– Никто, – призрак спустился со стола. – Мы с вами даже не родственники…