На берегах реки Ждановки

…В конце 1880-х годов участок с банями на Ждановке перешел в собственность потомственного почетного гражданина Ефима Федоровича Овчинникова. Он уже владел Пушкарскими банями, построенными в 1877 году по проекту известного «банного архитектора» П. Сюзора и приносившими ему неплохой доход, и очевидно вошел во вкус. Ефим Овчинников вообще был чрезвычайно активным человеком. Это потом он станет купцом, а в 1846 году вольноотпущенный Овчинников приобретет участок, тянувшийся от Большого проспекта до Большой Пушкарской улицы, на котором располагался сад и деревянные строения. С приходом Овчинникова бесконечные постройки и перестройки на участке не прекращались вплоть до 1917 года. Сначала застраивалась часть участка, выходившая на Большой проспект (доходный дом Овчинникова стоит и поныне), а затем и у Большой Пушкарской улицы. Идея с постройкой бань пришла купцу не сразу, лишь в 1876 году на месте существовавшего прежде каменного дома он начинает возведение бань по проекту Сюзора. Дело оказалось выгодным, и вдобавок к Пушкарским Овчинников прикупает и бани на Ждановке.

Все, что осталось от Пушкарских бань Овчинникова. Фото 2011 года

В 1901 году он принимается за ремонт, в результате которого меняются не только интерьеры, но и отчасти фасад здания, после чего бани на Ждановке становятся чем-то похожими на Пушкарские. Все те же арочные окна, все тот же красный кирпич, все тот же владелец.

После смерти Ефима Овчинникова бани переходят к его наследникам: Пушкарские – Николаю, а Ждановские – Василию и Григорию. Но процветают только Пушкарские. В советское время они некоторое оставались по-прежнему Пушкарскими, а потом стали банями № 48. В 1990-е годы, несмотря на ужасающее состояние помещений, парная по-прежнему была на высоте. Причем, париться предпочтительнее было не в отделении «люкс», а в общем отделении. Говорили, что тут как раз та самая парная, в которой любил париться Шаляпин. Автор этих строк помнит, что в парной был всегда какой-то особый микроклимат и сколько бы ни плескали воды на раскаленные камни, температура в парной резко не менялась, а повышалась постепенно, что создавало ощущение комфорта. Возможно, играл роль большой объем помещения парной. Кстати, до революции знали – парилка должна быть большой, в противном случае пар будет обжигать.

Ждановские бани ожидала иная судьба. Неизвестно по какой причине участок с банями в 1913 году перешел в собственность акционерного общества «Санкт-Петербургский механический и литейный завода „Вулкан“». Не исключено, что здание окончательно обветшало и требовало дорогостоящего ремонта, а возможно процветающее предприятие, владевшее несколькими объектами на соседних Колтовских улицах, предложило выгодные условия, от которых невозможно было отказаться. Как бы там ни было, история Ждановских бань закончилась перед Первой мировой войной. Немного жаль, что не сохранилось здание, но, с другой стороны, глядя на Пушкарские бани, от которых ныне остались рожки да ножки, думаешь: может быть и хорошо? На месте Ждановских бань теперь сквер, а следовательно, меньше соблазнов и возможностей для возведения очередного делового центра внутри старых стен.

Предприимчивая крестьянка Пелагея Карпычева

В конце XIX века владелицей участка по Ждановской ул., 21, что на Петербургской стороне, значилась крестьянка Пелагея Федоровна Карпычева. Ничего, казалось бы, удивительного – мало ли развалюх числилось в городе за бедными людьми, однако тут случай иной. Во-первых, участок был куплен на имя Карпычевой в 1896 году, когда земля в Петербурге уже стоила недешево, во-вторых, располагались на участке отнюдь не развалюхи, а весьма приличный доходный дом с помещениями под лавки и питейные заведения, ну и, в-третьих, купив участок, крестьяне Карпычевы затеяли на нем весьма масштабное строительство. Как делались деньги в период начального накопления капитала в России и каким образом крестьянка стала владелицей доходных домов, можно проследить по истории участка на Ждановской ул., 21.