На доблесть и на славу

– Господин атаман в кабинете. Вас проводят, – и, поворачиваясь в сторону коридора, приказал: – Маликов! Проводи их благородие к батьке!

Курносый хлопец, козырнув, бочком стал подниматься по лестнице. Павел Тихонович с первого взгляда заметил, что казачок в ладно подогнанной форме, в добротных сапогах, да и шашка на боку, должно, хорошей работы, судя по старинной чеканке ножен.

– Откуда оружие? Дедово? – кивнул Павел.

– Так точно! – выпалил парень.

– Где служишь?

– В конвойной сотне господина атамана!

– Почему не на фронте?

– По ранению переведен сюда, – смутился провожатый. – Я бы с удовольствием!

Первый сводчатый зал с лепниной на стенах и потолке, второй. У двери – постовой с автоматом, чуть в стороне большой стол, возле него группа офицеров. Павел Тихонович представился. Молодцеватый адъютант сопроводил его к атаману.

Сергей Васильевич, в казачьем кителе синего цвета, с погонами полковника, что-то писал за столом. А рядом со стопками бумаг, книг и чернильным прибором лежал «шмайсер». На стук высокой двери он вскинул голову, прищурился и, узнав эксперта Восточного рейхсминистерства, земляка Шаганова, проговорил, бессознательно чеканя слова:

– Проходите, проходите! Одну минуту – закончу рапорт. От генерала Фридерича добрые новости.

Павел Тихонович снял шинель, посматривая на атамана и собираясь с мыслями, оправил под ремнем свой серо-зеленый мундир с «орлом» на правой стороне груди. В довольно просторном зале, благодаря большим окнам, было светло и прохладно, ощущалась дворцовая основательность. И вместе с этим, по оставленным в беспорядке стульям вдоль стола для совещаний, по заслеженному полу и еще по каким-то едва уловимым приметам чувствовалось, что это – временное пристанище атамана.

Наконец, Павлов встал, невысокий, узколицый, с близко поставленными настороженно-умными глазами, в которых стояла бессонная хмурь. Пошел навстречу, чуть прихрамывая.

– Телеграмму вчера получил. Жду с утра. Дорога задержала? – пожимая руку, спросил атаман.

– Да. Не проедешь… Комендант Эллинг, помнится, обещал открыть войсковой собор.

– Оставлен пока под нужды армии. – Павлов указал на стул и тоже сел рядом. – С чем приехал?

– С жалобами на тебя, – усмехнулся Павел Тихонович. – Ростов с Новочеркасском воюет. Славно!

– Ты где их встретил, Духопельникова и Сюсюкина?

– Аккурат в представительстве. Но – под хмельком.

– Большая редкость! Обычно они напиваются, как свиньи. Сюсюкин на Покрова, в святой для донского казака праздник, на улице валялся… Ситуация такова. Капитан Кубош, который и привез сюда Сюсюкина, тайно и явно вяжет меня по рукам. Немецкая разведка контролирует каждый мой шаг. Сообщи об этом Краснову, когда будешь в Берлине. Впрочем, как он повлияет? Немцы гнут свою политику. Наша Декларация, как передал Фридерич, одобрена Клейстом. Дано разрешение на создание казачьей армии.

– Вчера мне сказал Одноралов. По-моему, поздно хватились!

– Не завтра, так послезавтра придется вести казаков в бой. У меня полк. Смешанный. Есть и конники, и пластуны. Но вооружение… Нужны автоматы, противотанковые ружья, пулеметы. Я уже не говорю об орудиях! У многих конников одни шашки, а у некоторых – боевые пики!

– Мы же владели пиками, – с иронией заметил Павел. – В этом нет ничего позорного.

– Мне не надо бутафорских войск! – вдруг ожесточился атаман. – С пиками против танков? Это на парадах хорошо с пикой проехаться! А казакам нужно дать такое оружие, чтобы могли побеждать.

– Ты как знал, что придется отступать. Реорганизовал управление в штаб Походного атамана. Наметили, куда направлять обозы?

– Казаки непредсказуемы! Бросают все, лишь бы не жить при Советах. Красная Армия теснит немцев. Обозы едва поспевают. Фактически они разрозненны, хотя нам удалось установить связь с окружными атаманами. Далеко не все беженцы обеспечены продовольствием и одеждой. Но откуда ждать помощи? Опять же – казачья армия. На базе чего, позвольте спросить? Ни военнопленных, ни казаков из других частей вермахта не посылают в мое распоряжение. Декларация одобрена, но не выполняется, хотя принята два месяца назад. Эмигранты не помогают. У меня нет опытных командиров. Где же сподвижники по Добровольческой и Донской армиям?

– Эмигрантам въезд запрещен.

– Немецкие власти сами не знают, что им надо! То сулят златые горы, то грабят станицы. Со мной, законно избранным войсковым атаманом, времени не находят встретиться, а «парочку» энкавэдистов – Сюсюкина и Диска привечают. Это – чекистская кличка Духопельникова. И что удивительней всего, – они одновременно играют на руку и нацистам, и коммунистам. Потому что давно известно, как ослабить казаков: расколоть, одурманить властью и стравить атаманов.

– Я вчера узнал, что у тебя конкуренты появились.

– Не конкуренты, а калики убогие. В Аксайской – Евстратов, в Азове – подъесаул Пятницков. В Ростове еще и Кочконогов… Да мало ли смутъянов? Я в узел вяжу казачьи силы, а эти глупцы рвут на куски. Так что легенда о всеказачьем братстве и родстве, увы, не подтверждается.