На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Как же применять эту формулу для дисконтирования экзистенциального риска? Прежде всего надо отметить, что слагаемое ηg здесь неприменимо[623]. Это связано с тем, что будущая выгода, которую мы рассматриваем (процветающая цивилизация вместо разоренной или вместо отсутствия цивилизации вообще), имеет неденежный характер. Величина ηg нужна для того, чтобы сделать поправку на предельные выгоды, которые ценятся тем меньше, чем вы богаче (например, деньги или то, что легко на них купить), но здесь это неприменимо – если уж на то пошло, возможно, чем богаче будут люди, тем больше выгод они получат, если не допустят разорения и забвения. Иными словами, величина ηg учитывается лишь при дисконтировании денежных выгод, но в нашем случае дисконтированию подвергается само благосостояние (или сама полезность). Следовательно, величину ηg необходимо приравнять к нулю, а значит, социальная ставка дисконтирования оказывается равной δ.

Я ввел δ как компонент для учета налога на катастрофу, но иногда считается, что в него входит и другой элемент: чисто временное предпочтение. Это предпочтение одной выгоды другой лишь на основании того, что первая появляется раньше, и это третья причина для дисконтирования будущих выгод.

Она, однако, отличается от других причин, поскольку ведутся серьезные споры о том, стоит ли учитывать ее при расчете социальной ставки дисконтирования. Философы почти единодушно отвергают ее[624]. Главным образом они ссылаются на то, что чисто временное предпочтение практически немотивированно. В мире, где люди очень давно списывают со счетов опыт других групп (ср.: расширение морального круга), мы хотели бы услышать веский довод в пользу того, чтобы придавать каким-то людям гораздо меньшую значимость, чем себе самим, но такого довода нет.

Даже интуитивно это вызывает отторжение. Можно ли считать, что 80-летняя жизнь, начавшаяся в 1970 году, в силу своей природы ценнее жизни, начавшейся в 1980-м? Неужели жизнь вашего старшего брата точно важнее жизни вашего младшего брата? При рассмотрении более длинных периодов все еще хуже. При ставке чистого временного предпочтения в 1 % одна смерть через 6000 лет оказывается гораздо важнее миллиарда смертей через 9000 лет. А фараону Тутанхамону приходилось бы считать, что один день страданий в жизни одного из его современников гораздо более значим, чем целая жизнь страданий для всех 7,7 млрд человек, живущих сегодня.

Многие экономисты согласны с этим и утверждают, что чисто временное предпочтение иррационально, безосновательно или аморально[625]. Так, сам Рамсей сказал, что “в этическом отношении [оно] несостоятельно и проистекает исключительно из слабости воображения”, а Рой Харрод отметил, что этот термин – “изящное название хищничества и победы страсти над благоразумием”[626]. Даже те, кто признает его в качестве основания, сильно сомневаются в его применимости к долгосрочному будущему.

Как правило, экономисты, которые поддерживают учет чисто временного предпочтения, приводят аргумент, что у людей точно есть такие предпочтения, а работа экономистов не в том, чтобы судить предпочтения других, а в том, чтобы показывать, как лучше их удовлетворять. С нашей точки зрения, здесь три основные проблемы.

Во-первых, даже если работа экономистов заключается именно в этом[627], передо мной стоит другая задача. Я пишу эту книгу, чтобы изучить, как человечеству следует реагировать на риски, с которыми оно сталкивается. Такой подход допускает, что недостаточно глубокие размышления о будущем могут приводить к ошибкам: порой мы действуем вразрез с собственными долгосрочными интересами или ставим свои интересы выше интересов будущих поколений. Если определять социальную политику по наитию, возникнет риск, что нетерпение и предвзятость станут неотъемлемой частью нашего золотого стандарта.

Во-вторых, чисто временное предпочтение, заключенное в δ, – неудачный компромисс между признанием истинных предпочтений людей и предпочтений, которые им следует иметь. Чисто временное предпочтение, наблюдаемое у людей, меняется не экспоненциально. Люди проводят дисконтирование по высоким ставкам в краткосрочный период и по низким ставкам – в долгосрочный. Экономисты, как правило, считают неэкспоненциальное дисконтирование иррациональным, поскольку из-за него люди часто начинают метаться между двумя вариантами, что предсказуемо им вредит.