На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Расчеты Бете и секретный доклад были хороши и детально изучены ведущими физиками мира. Но в военное время действовал особый режим секретности, в связи с чем этот доклад не подвергался внешней экспертной оценке силами незаинтересованной стороны, хотя в нашем представлении без этого не обойтись, если мы хотим удостовериться в качестве научного исследования[226].

Кроме того, хотя многие лучшие умы планеты посвятили себя решению физических задач в соответствующей сфере, нельзя сказать того же о работе с более общими задачами для определения того, как управлять риском, кого информировать, какой уровень риска приемлем и так далее[227]. Неясно, сообщили ли о потенциальном риске хотя бы одному избранному представителю граждан[228]. Складывается впечатление, что ученые и военные взяли на себя всю ответственность за деяние, которое угрожало всей жизни на Земле. Но были ли они вправе брать на себя эту ответственность?

С учетом слабости сделанных в докладе выводов, невозможности обеспечить независимое рецензирование и неослабевающих опасений уважаемых ученых были все основания просто отложить или отменить испытание. Когда ученые встречались в Беркли, многие из них серьезно опасались, что Гитлер станет первым и возьмет мир в заложники с помощью ядерного оружия. Однако к моменту испытания “Тринити” Гитлер был мертв, а Европа – освобождена. Япония отступала, и никто уже не боялся проиграть войну. На риск пошли по той же причине, по которой месяцем позже бомбы сбросили на японские города: чтобы быстрее покончить с войной, избежать потерь и вторжения, добиться более выгодных условий капитуляции, а также предупредить СССР о том, что США обрели новое мощное оружие. Эти причины нельзя назвать достаточно вескими, чтобы в одностороннем порядке принять решение рискнуть будущим человечества.

Насколько велик был этот риск? Сложно назвать точную цифру, ведь мы не знаем, как производилась оценка доступных в то время данных[229]. Ученые получили верный ответ, и потому, оглядываясь назад, мы склонны полагать, что результат был неизбежным. Однако встреча в Беркли положила начало своеобразному естественному эксперименту, поскольку тем летом на рассмотрении оказались два важных вопроса, связанных с термоядерным воспламенением. Покончив с вопросом о воспламенении атмосферы, ученые стали изучать, какой тип топлива позволил бы осуществление термоядерного взрыва. Они выбрали топливо на базе изотопа лития – лития-6[230]. Но природный литий содержал слишком мало этого изотопа, чтобы взрыв состоялся, поэтому они решили, что нужно избавиться от инертного по большей части лития-7, хотя это и затратно.

В 1954 году США провели испытания именно такой бомбы с кодовым наименованием “Касл Браво”. Время поджимало, поэтому концентратор лития-6 был наполнен лишь на 40 %, а большую часть топлива все равно составлял литий-7. При взрыве бомба выбросила гораздо больше энергии, чем ожидалось. Вместо 6 мегатонн она дала 15, что было в тысячу раз больше, чем в Хиросиме, и этот взрыв остался мощнейшим в американской истории[231]. Это также была одна из крупнейших в мире радиоактивных катастроф, в результате которой под облучение попали японское рыболовное судно и несколько населенных островов, расположенных в направлении ветра[232]. Оказалось, что группа из Беркли (и впоследствии физики из Лос-Аламоса) ошиблась насчет лития-7. Температура в момент взрыва взлетела до беспрецедентных значений и спровоцировала неожиданную реакцию, в результате чего литий-7 внес не меньший вклад, чем литий-6[233].

Тем летом в Беркли было сделано два важных термоядерных расчета, один из которых оказался верным, а другой – нет. Было бы ошибкой сделать на этом основании вывод, что риск воспламенения атмосферы в итоге дошел до 50 %[234]. Однако надежность расчетов явно была недостаточной для того, чтобы рисковать нашим будущим.

Через пятнадцать дней после атомной бомбардировки Японии Америка начала планировать ядерную войну с СССР[235]. На картах СССР начертили огромные круги, показывающие радиус действия бомбардировщиков, и на основе этого изучили, какие города уже можно разрушить, а для налета на какие потребуются новые авиабазы и технологические усовершенствования. Так началось планирование масштабной ядерной войны, которое продолжается на протяжении последних 75 лет.