На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Можно пойти другим путем: раскинуть сеть значительно шире и добиться большей статистической устойчивости, взяв для оценки и менее схожие с нами виды. Типичная продолжительность жизни вида млекопитающих оценивается примерно в 1 млн лет, а виды, для которых имеются ископаемые находки, в среднем существовали от 1 до 10 млн лет. Это позволяет сделать вывод, что риск составляет от 0,001 до 0,01 % на век – или даже ниже, если мы обладаем большей живучестью, чем типичный вид (см. Таблицу 3.5).

Таблица 3.5. Оценки общего природного риска вымирания на столетие, данные на основе времени жизни родственных видов.

Обратите внимание, что во всех этих оценках продолжительности жизни видов учитываются и другие причины вымирания, помимо катастроф: например, один вид может постепенно проиграть конкуренцию другому, который выделился из первого. В связи с этим такие оценки несколько завышают риск катастрофического вымирания[212].

При применении последней техники оценки общего природного риска вымирания на столетие нужно помнить, что мы так многочисленны, так широко распространены по миру, так способны к жизни в весьма разнообразных средах и так хорошо умеем за себя постоять, что, возможно, найдем в себе силы противостоять всем природным катастрофам, не считая тех, что вызывают массовые вымирания. В таком случае нам стоит взглянуть на статистику массовых вымираний, чтобы определить частоту таких событий.

Подробная палеонтологическая летопись начинается 540 млн лет назад с кембрийского взрыва – стремительного увеличения количества сложных форм жизни и их разделения на большинство основных категорий, знакомых нам сегодня. После этого произошел ряд массовых вымираний – катастрофических событий, когда на всей планете гибло множество видов живых организмов. Пять из них были особенно серьезными и приводили к вымиранию не менее 75 % видов (см. Таблицу 3.6). Последней из пяти стала катастрофа, положившая конец эпохе динозавров. Если они показывают, каким должен быть масштаб природного катаклизма, чтобы вымерли люди, то у нас было пять таких событий за 540 млн лет, а следовательно, вековая вероятность природного вымирания составляет примерно один на миллион (0,0001 %).

Таблица 3.6. Доля видов, вымерших в каждом из пяти крупнейших массовых вымираний[213].

Все три описанных техники, основанные на изучении ископаемых находок, дают лучшие результаты в применении к угрозам, которые могли бы подвергнуть современных людей примерно такому же риску вымирания, как и существ, гибель или выживание которых мы хотим использовать для получения информации, – древних людей, других видов на протяжении истории, а также жертв массовых вымираний. Безусловно, дело не всегда обстоит таким образом. Мы стали менее уязвимыми для множества природных рисков. Так, расселение по всей планете позволяет нам переживать региональные бедствия, а еще мы обладаем беспрецедентными возможностями принимать меры в случае глобальных катастроф. Это значит, что истинный уровень риска, вероятно, будет ниже оценочного и что даже “наиболее вероятные предположения” следует считать лишь консервативными пределами общего природного риска.

Более серьезную проблему представляют риски, которые оказываются значительно выше для людей сегодня, чем для древних людей или родственных видов. К ним относятся все антропогенные риски (именно поэтому в этом разделе рассматриваются только природные риски). Кроме того, к ним могут относиться и некоторые риски, которые часто считаются природными[214].

Главный из них – риск пандемий. Хотя вспышки заболеваний обычно не кажутся нам антропогенными, социальные и технологические перемены, произошедшие после промышленной революции, значительно повысили вероятность и степень воздействия пандемий. Ведение сельского хозяйства увеличило вероятность передачи инфекций от животных человеку, совершенствование транспорта облегчило быстрое распространение болезней среди множества групп населения, а благодаря развитию торговли мы используем этот транспорт очень часто.

Хотя существует множество факторов, сглаживающих описанные эффекты (например, современная медицина, соблюдение карантина и эпидемиологический надзор), вполне вероятно, что риск пандемии для людей грядущих столетий гораздо выше, чем для древних людей и других видов, на которые мы ориентируемся при оценке пределов природных рисков. По этим причинам пандемии лучше не включать в число природных рисков, и мы поговорим о них позднее.