На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Кое-кто даже предполагает, что реальный риск вымирания сегодня может быть связан с сокращением численности населения[313]. Уровень рождаемости в большинстве стран за пределами Африки уже опустился ниже коэффициента воспроизводства, и, возможно, это перерастет в глобальную тенденцию. Впрочем, я полагаю, что даже в этом случае у нас нет веских поводов для опасений. Если бы сокращение численности населения стало представлять очевидную и насущную угрозу (а такое невозможно еще как минимум два столетия), государствам достаточно было бы стимулировать рождаемость, чтобы вывести ее обратно на уровень воспроизводства. Доступные рычаги – бесплатный уход за детьми, бесплатное образование, бесплатное детское здравоохранение и налоговые льготы для семей – относительно просты и популярны, а также не требуют принуждения.

Хотя опасность того, что прирост населения быстро выйдет из-под контроля, миновала, численность населения, несомненно, достигла очень высокого уровня. Поскольку благосостояние и мощь, сосредоточенная в руках людей, стремительно возрастают, каждый человек сегодня сильнее воздействует на окружающую среду[314]. Это значительно усиливает нагрузку на биосферу, в том числе в беспрецедентных формах. Это, в свою очередь, может создавать угрозы для нашего существования в будущем.

Одна категория опасений связана с истощением ресурсов. Выдвигаются предположения, что человечество близко к исчерпанию запасов ископаемого топлива, фосфора, плодородных почв, пресной воды и определенных металлов[315]. Однако такой тип дефицита ресурсов, судя по всему, не представляет непосредственного риска уничтожения нашего потенциала.

Исчерпание запасов ископаемого топлива может привести к рецессии в экономике, поскольку нам придется перейти на более дорогие альтернативы, но при этом мы способны поддерживать цивилизацию и без него. Мы уже планируем такую жизнь после перехода к нулевым выбросам до конца текущего столетия. Я подозреваю, что если нам не удастся найти новые источники ископаемого топлива, то общий экзистенциальный риск не повысится, а только снизится.

Что насчет воды? Хотя пресной воды меньше, чем морской, в абсолютном выражении ее достаточно много: 26 млн литров доступной пресной воды на человека[316]. Проблема главным образом связана с ее неудачным распределением. Даже в худшем случае пресную воду можно заменить опресненной морской водой при издержках примерно в 1 доллар на 1000 литров. Дополнительные расходы появятся при опреснении с использованием чистой энергии и подъеме воды для людей и хозяйств, расположенных вдали от побережья, но при необходимости мы сможем сделать и это.

Неясно, наблюдается ли в действительности значительный дефицит металлов: прошлые прогнозы не оправдались, и можно ожидать, что рынки сократят потребление, станут стимулировать переработку и повторное использование, а также разработают альтернативы, если запасы все же начнут истощаться[317]. Кроме того, редкие металлы, которых, возможно, и правда становится слишком мало, судя по всему, не имеют критической важности для цивилизации.

Хотя я не могу назвать ни одного ресурса, дефицит которого мог бы спровоцировать экзистенциальную катастрофу, сложно полностью исключать такой сценарий. Возможно, мы найдем редкий ресурс, который выполняет чрезвычайно важную функцию для цивилизации, не имеет подходящей альтернативы, не может должным образом перерабатываться для повторного использования и не дает рынку регулировать его потребление. Я сомневаюсь, что хоть какой-нибудь ресурс соответствует такому описанию, но полагаю, что проверить, так ли это, все же стоит.

В экологической сфере опасения вызывает и снижение биоразнообразия. Своими действиями мы уничтожаем и ставим под угрозу очень много видов, и есть мнение, что в настоящее время идет шестое массовое вымирание[318]. Так ли это?

Сложно сказать. Во-первых, мы не можем корректно сравнить современные данные с палеонтологическими[319]. Во-вторых, существует более одного критерия оценки массового вымирания. Скорость исчезновения видов сегодня гораздо выше, чем долгосрочное среднее, причем выше как минимум в 100 раз, и ожидается, что в будущем она продолжит расти[320]. Возможно, виды станут вымирать еще быстрее, чем в ходе типичного массового вымирания. Но доля вымирающих видов гораздо меньше, чем при массовом вымирании. Если в каждом из пяти крупных массовых вымираний погибло более 75 % видов, то мы потеряли лишь около 1 %[321]. Возможно, это самое начало шестого массового вымирания, но данные также позволяют предположить, что текущее вымирание гораздо менее масштабно. Как бы то ни было, мы не можем однозначно сказать, что в настоящее время не идет массовое вымирание, и это очень тревожно.