На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Вымирание – удобный критерий для оценки снижения биоразнообразия, но дело этим не ограничивается. Не стоит забывать о сокращении популяций, а также локальном или региональном исчезновении видов. Хотя у нас на глазах вымер “всего” 1 % видов, в отдельных регионах биоразнообразие может сокращаться гораздо сильнее, и это главное. С точки зрения экзистенциального риска снижение биоразнообразия особенно тревожно из-за утраты экосистемных услуг. Это услуги – такие как очищение воды и воздуха, обеспечение энергией и ресурсами, улучшение почвы, – которые в настоящее время нам оказывают растения и животные, но с которыми нам, вероятно, не справиться самим, поскольку это либо дорого, либо вовсе невозможно.

Яркий пример – опыление культур пчелами. Часто утверждается, что с ним связан экзистенциальный риск, поскольку Эйнштейн якобы сказал: “Если бы пчелы исчезли с поверхности земли, то человек протянул бы всего четыре года”. Это заблуждение давно развенчано: это не так, и Эйнштейн такого не говорил[322]. Недавнее исследование даже показало, что, если бы на планете совсем не осталось не только пчел, но и всех других опылителей, мировое производство продовольственных культур сократилось бы всего на 3–8 %[323]. Это стало бы огромной экологической трагедией и кризисом для человечества, но нет оснований считать это экзистенциальным риском.

Хотя приведенный пример безоснователен, возможно, существуют другие характерные экосистемные услуги, которые находятся под угрозой и без которых наша жизнь немыслима. Или же каскадная утрата экосистемных услуг может нанести по цивилизации слишком серьезный удар, от которого человечество не сможет оправиться. Очевидно, что на некотором уровне экосистемного разрушения так и произойдет, но сейчас мы плохо представляем, насколько мы близки к такому порогу и может ли каскадный процесс привести нас к нему. Чтобы выяснить это, нужно продолжать исследования.

Как и в случае с ядерной зимой и экстремальным глобальным потеплением, мы не знаем прямого механизма экзистенциального риска, но оказываем на глобальную экологию такое давление, что вполне могут обнаружиться пока неизвестные последствия нашей жизнедеятельности, которые поставят под угрозу наше выживание. Следовательно, можно рассматривать дальнейший экологический ущерб в грядущем веке как источник непредвиденных угроз для человечества. На долю этих немоделируемых эффектов вполне может приходиться большая часть экологического экзистенциального риска.

Ядерная война, изменение климата и экологический ущерб – чрезвычайно серьезные глобальные проблемы, важность которых не вызывает сомнений, даже если не задаваться вопросом, могут ли они вызвать экзистенциальную катастрофу. В каждом случае человечество обладает колоссальной силой, чтобы изменить лицо Земли так, как никогда прежде за все 200 тысяч лет истории Homo sapiens. Последние научные данные подтверждают гигантский масштаб этих изменений, хотя и не описывают понятные и проверенные механизмы поистине экзистенциальной катастрофы. Следовательно, экзистенциальный риск из этих источников остается более умозрительным, чем от астероидов. Но это не значит, что риск меньше. Полагаю, с учетом имеющихся у нас научных данных, было бы очень смело заявить, что вероятность этих рисков на столетие составляет менее 0,001 % при 0,05 % вероятности всех природных рисков, вместе взятых. Я бы сказал, что каждый из трех этих рисков имеет большую вероятность, чем все природные риски в совокупности. А впереди, вероятно, риски еще более серьезные.

Глава 5Будущие риски

И тогда вернется темное Средневековье, вернется на сверкающих крыльях науки каменный век, а те достижения мысли, которые сулили человечеству неизмеримые материальные блага, могут обернуться его полным уничтожением.

Уинстон Черчилль[324]

Настало время обратить свой взор к горизонту и посмотреть, какие возможности сулит нам грядущий век. Разглядеть эти возможности в туманной дали нелегко, поскольку нам чрезвычайно сложно сказать, какие новые технологии появятся, какую форму они примут, когда достигнут зрелости, и каким будет мир, в который они придут. Не исключено, что мы узнаем о новых технологиях, только когда они окажутся у нас перед носом. Дело в том, что серьезные сдвиги порой становятся неожиданностью даже для лучших специалистов и самих изобретателей технологий.