На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Испытательный полигон Дагвэй был открыт американской армией в 1942 году для работы над химическим и биологическим оружием. В 2015 году он случайно разослал образцы, содержащие живые споры сибирской язвы, в 192 лаборатории в восьми странах, где ожидали получения деактивированных спор[359].

* * *

Помимо угрозы чрезвычайного происшествия, существует и опасность намеренного злоупотребления патогенами. История знает много страшных примеров использования болезней как оружия. Из документов, датируемых 1320 годом до нашей эры, нам известно, как во время войны в Малой Азии через границу перегнали больных овец, чтобы заразить противника туляремией[360]. В рассказе об осаде Каффы, составленном во время событий, утверждается, что черная смерть пришла в Европу, когда монгольская армия начала катапультировать тела умерших от чумы за стены города. Неясно, действительно ли было именно так, и вполне возможно, что черная смерть в любом случае проложила бы себе дорогу в Европу. И все же нельзя исключать, что самое смертоносное событие в истории планеты (если судить по доле умерших в человеческой популяции) стало следствием применения биологического оружия[361].

Одно из первых недвусмысленных свидетельств о применении биологического оружия оставили британцы, которые в 1763 году вели войну в Канаде. Главнокомандующий британскими войсками в Северной Америке Джеффри Амхерст написал в форт, где случилась вспышка оспы: “Нельзя ли устроить так, чтобы распространить оспу среди недружественных индейских племен? В нашем положении следует идти на любые уловки, чтобы уменьшать их численность”. О том же подумал и гарнизон форта, который взял инициативу в свои руки. Солдаты разослали зараженные предметы, задокументировали процесс и даже потребовали официального возмещения расходов, чтобы покрыть стоимость использованных одеял и носовых платков[362].

Если армии прошлого мало знали о болезнях и использовали биологическое оружие от случая к случаю, то наши знания позволили современным государствам совершенствовать то, что дала нам природа. Известно, что в XX веке программы по разработке биологического оружия велись в пятнадцати странах, включая США, Великобританию и Францию[363].

Самая масштабная программа была развернута в СССР. На пике в ней было задействовано более дюжины секретных лабораторий, где работали девять тысяч ученых, которые создавали боевые штаммы таких болезней, как чума и оспа, сибирская язва и туляремия. Ученые пытались повысить заразность, летальность и сопротивляемость болезней вакцинации и лечению. Они создавали системы для распространения патогенов среди противников и формировали запасы, куда, по некоторым данным, входило более 20 тонн оспы и чумы. В программе не раз случались чрезвычайные происшествия, в том числе летальные вспышки оспы и сибирской язвы (см. врезку)[364]. Хотя ничто не свидетельствует о намеренных попытках создать патоген, который угрожал бы всему человечеству, логика сдерживания или взаимно гарантированного уничтожения могла подтолкнуть сверхдержавы и страны-изгои в этом направлении.

Хорошая новость в том, что, несмотря на наши заигрывания с биологическим оружием, количество жертв от несчастных случаев и его намеренного применения остается относительно небольшим (если считать черную смерть пандемией естественного происхождения)[365]. Подтвержденное число жертв биологического оружия в истории ничтожно в сравнении с количеством жертв естественных пандемий за тот же период времени[366]. Неясно, почему это именно так. Одна причина, возможно, состоит в том, что биологическое оружие ненадежно и часто причиняет вред не только противнику, а потому государства предпочитают не делать на него ставку. Вторая, вероятно, связана с тем, что из-за негласных знаний и операционных барьеров применение биологического оружия оказывается гораздо более проблематичным, чем кажется на первый взгляд[367].