На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Стоит призвать и научное сообщество к более осторожному обращению с биологическими рисками. Многие опасные подвижки, которыми могут воспользоваться страны и небольшие группы, были сделаны в сфере открытой науки (см. врезку “Информационные угрозы”). Мы убедились, что наука сопряжена со значительным риском чрезвычайных происшествий. Научное сообщество пытается регулировать опасные исследования, но успехи в этом направлении остаются скромными. Это вызывает огромные трудности по целому ряду причин: очень сложно определить, где следует проводить черту; нет центрального органа, который мог бы унифицировать практику таких исследований; господствует культура открытости и свобода выбора темы для исследования; наука развивается гораздо быстрее, чем совершенствуются методы ее регулирования. Возможно, научное сообщество сумеет ответить на эти вызовы и наладить управление глобальными рисками, но для этого придется осознанно смириться с серьезными изменениями в культуре и принципах регулирования науки – например, относиться к безопасности в сфере биотехнологий примерно так же, как в сфере ядерной энергетики. И это осознание должно прийти к научному сообществу до того, как произойдет катастрофа.

Информационные угрозы

Из лабораторий утекают не только патогены. Страшнее всего не утечки микробов, а утечки данных, то есть не биологическая, а информационная угроза[387]. Она может принимать форму опасных данных, которые оказываются в открытом доступе, например при публикации геномов оспы и испанки. Это могут быть и опасные идеи, такие как обнародованные методы воскрешения оспы и испанки на основе их геномов (что перечеркнет все прошлые попытки ограничить физический доступ к ним). Оказавшись в открытом доступе, такая информация распространяется не хуже любого вируса и столь же яростно сопротивляется уничтожению.

Если лаборатория уровня BSL-4 устроена так, чтобы не допускать утечек микробов, то в научной среде идеями принято делиться. Научная работа зиждется на принципе открытости, а потому культура и правила, необходимые для предотвращения распространения опасной информации, приживаются плохо. Особенно если граница между в конечном счете полезным и слишком опасным настолько размыта и спорна.

В ученых поддерживают стремление думать самостоятельно и бросать вызов властям. Но когда каждый сам определяет, перевешивают ли выгоды от публикации возникающие издержки, возникает предрасположенность к риску, называемая проклятием односторонности[388]. Дело в том, что, даже если подавляющее большинство ученых полагает, что опасность перевешивает пользу, достаточно одной чрезмерно оптимистичной оценки, чтобы информация оказалась обнародованной[389]. Вопреки принятой в научном мире практике решение за все сообщество принимает единственный отщепенец.