На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Что насчет более отдаленной перспективы? Если бы я был вынужден сделать прогноз, я бы сказал, что вероятность того, что человечество избежит всех экзистенциальных катастроф и реализует свой потенциал, то есть построит будущее, которое будет наиболее близко к наилучшему из возможных вариантов, составляет примерно 1 к 2[470]. Из этого следует, что в моем представлении около трети экзистенциального риска для всего нашего будущего приходится на текущее столетие. Это показывает, что я оптимистично оцениваю вероятность того, что появится цивилизация, которая возьмется за ум, и того, что мы и станем такой цивилизацией – возможно, даже в этом веке.

В моих оценках, приведенных выше, действительно учитывается возможность, что мы возьмемся за ум и начнем со всей серьезностью подходить к этим рискам. Будущие риски часто оцениваются исходя из предпосылки, что жизнь продолжится “в привычном режиме”: что уровень нашего беспокойства и объем ресурсов, выделяемых на работу с рисками, останутся такими же, как сегодня. Если бы я допустил, что жизнь пойдет в привычном режиме, я бы присвоил рискам значительно более высокую вероятность. Но я думаю, что такие оценки были бы недостоверными и завышали бы истинную вероятность экзистенциальной катастрофы[471]. В связи с этим я учел, что мы, скорее всего, примем меры в ответ на растущие риски и приложим значительные усилия, чтобы их снизить.

Таким образом, цифры отражают мои лучшие предположения о вероятности наступления рисков с учетом наших ответных мер. Если человечество превзойдет мои ожидания, остаточный риск может оказаться и меньше, чем оценочный. Пожалуй, можно сказать, что мы играем в русскую рулетку, положив в барабан два патрона, но я подозреваю, что мы успеем вынуть один из них, прежде чем настанет время спустить курок. Возможно, при должных усилиях мы успеем вынуть и последний патрон. Таким образом, главной цифрой, вероятно, должен стать не риск, который, как я полагаю, сохранится, то есть около 1 к 6, а риск 2 к 6, чтобы в этих оценках нашла отражение разница между малоэффективной работой человечества по его сдерживанию и героическими усилиями в борьбе с ним.

Указанные вероятности позволяют составить представление о рисковом ландшафте, но их нельзя назвать ни исчерпывающими, ни финальными. Даже полностью объективные, точные и выверенные оценки покажут лишь то, насколько серьезны различные риски, но ничего не скажут о том, насколько они поддаются снижению и насколько сильно ими пренебрегают. Следовательно, одних вероятностей мало, чтобы определить, какие риски требуют повышенного внимания и какое именно внимание необходимо им уделять. В этой и следующей главах мы начнем задавать такие вопросы и описывать инструментарий, необходимый для противостояния угрозам нашему будущему.

Анатомия риска вымирания

Учитывая разнородность рискового ландшафта, полезно классифицировать риски, выделив их сходства. Это поможет нам прочертить линии атаки, которые позволят бороться с несколькими рисками одновременно.

Мои коллеги из Института будущего человечества предлагают классифицировать риски вымирания человечества по трем последовательным этапам, которые должны наступить, прежде чем мы вымрем[472].

Происхождение. Что провоцирует катастрофу?

Одни катастрофы начинаются под действием сил природы, а другие имеют антропогенный характер. Антропогенные риски полезно разбить на группы в зависимости от того, был ли ущерб намеренным, предвиденным или непредвиденным. Далее можно разбить эти группы на подгруппы в зависимости от того, малое (как в случае с авариями и терроризмом) или большое (как в случае с изменением климата и ядерной войной) число людей в них вовлечено.

Разрастание. Как катастрофа приобретает глобальный масштаб?