На крыше храма яблоня цветет

Елизавета Тимофеевна Нохрина, пенсионерка, шестидесяти пяти лет от роду. По профессии преподаватель биологии и человековедения. Всю сознательную жизнь посвятила школе, что находится рядом с ее домом. Муж у нее Степан Степанович Нохрин был лор-врачом, люди о нем говорили – врач от Бога. Но, не дожив до шестидесяти, он скоропостижно умер от инсульта.

Это была в свое время идеальная пара, они даже после тридцатилетнего юбилея совместной жизни спали на одной кровати, эмоционально ссорились и временами даже дрались. Степан Степанович пил, курил, любил ходить «налево», но каждый раз он неизменно возвращался к своей Лисоньке, получал тумаков, ходил на работу с лейкопластырем на лице, так продолжалось месяца три-четыре, затем снова уход «налево» и снова лейкопластырь на лице. Но в глазах неизменный лукавый огонек и искорки счастья.

Им многие завидовали.

После его смерти Елизавета Тимофеевна долго не могла привыкнуть к тишине и одиночеству, она часами перебирала вещи мужа, совместные фотографии, вспоминая различные эпизоды, связанные с ними, и смахивала проступающие слезы. Только теперь, после того как не стало ее любимого Степаныча, она заметила, что, кроме мужа, ее никто ласково не называл, никогда не шутил с нею.

Для всех она была и осталась строгой учительницей, в том числе и для собственных детей и внуков, которые, конечно же, уважали ее, ставили в пример, а при близком контакте, когда случалось им гостить в родительском доме несколько дней – реже недель, немного тяготились ею.

Оно понятно, трудно находиться длительное время с человеком, который поступает всегда исключительно правильно, даже если это родная мать.

Выйдя на пенсию, Елизавета Тимофеевна уезжала на все лето на дачу и там работала от зари до зари, обеспечивая небедных внуков изысканными заготовками на зиму.

Еще она любила капризного кота Ваську. И терпела все его выходки, а он, чувствуя повышенное внимание к своей персоне, то от свежих карасей отказывался, то обкусывал листья герани, то висел часами на шторах. Елизавета отныне стала очень бережно относиться ко всем даже случайным знакомствам. Для почтальонши, которая приносила ей каждый месяц пенсию, она всегда покупала разные карамельки, для сантехника – хорошее красное вино.

А когда на даче соседская ребятня лакомилась малиной или клубникой с ее огорода, она тщательно закрывала за собой дверь и сидела в домике. «Пусть думают, что меня нет дома, и едят не спеша», – решила она про себя.

Когда Елизавета Тимофеевна проснулась в больнице, то первым делом подумала про дачу. Она так и сказала врачу утром на обходе: «Мне надо огурцы поливать – вы видите, какая жарища стоит днями, огурцы враз и засохнут». На что врач ответил, как он обычно отвечал всем пациентам на протяжении последних семнадцати лет: здоровье дороже всего!

Застолье на крыше двенадцатиэтажного дома

А на другом конце города в семье Швабровых грянули перемены. После того как старушка упала у них в коридоре в обморок, Натка вспомнила, что накануне видела эту сцену во сне и по совету подруги из коммунальной службы пошла в церковь вроде грехи замаливать.

И, как это бывает, рассказала батюшке немного о себе, тот, как и положено, предложил ей пост соблюдать, ходить в церковь чаще, заняться детьми и вовсе запретил материться. Натка подумала-подумала над словами батюшки, стало ей неловко, и по привычке решила душу водкой успокоить.

Взяла двести рублей в долг до получки у соседки-уборщицы и «накрыла поляну» – именно так выражались абсолютно все жильцы семейного общежития по поводу любого застолья.

Лешка же с одноклассниками, которые были ему дороже самых дражайших родственников, решили окончание учебного года и девятого класса, свою дружбу и просто хорошую погоду отметить в приличном месте, а именно на крыше двенадцатиэтажного дома.

Согласно поверью местной молодежи, чтобы встреча запомнилась, а дружба окрепла, ее надо «обмыть» напитками самых достойных сортов и высоких градусов.

Самый умный в компании, Антон, в Интернете прочел, что в былые века в лондонских пабах висела табличка «Горожанам моложе тринадцати лет пиво не продается».

И правильно, решили собравшиеся на крыше, – пиво надо пить только после четырнадцати. Разлили они, значит, по маленькой, потом еще. Для веселья включили музыку, понятное дело, классическую – рок. И начали вспоминать тяжелые школьные годы. Маша чего-то недопоняла про Анну Каренину и была стопроцентно уверена, что ее задушили. Дело в том, что Маше на одной кассете в целях экономии записали два фильма, так необходимых для школьной программы, правда, при этом немного сократили.

Девушка литературу сдала на четверку, но так и не поняла ее. Более того, написала почти самостоятельно реферат по мировой художественной культуре, кстати, тут тоже своеобразный рекорд – в период написания реферата ни одной книжки прочитано не было.