На крыше храма яблоня цветет

Кто-то вспомнил фильм «Дубровский», а потом ребятня посетовала, почему, мол, нет уроков по «Гладиатору»? Заговорили про Серегу-очкастого. Несмотря на отсутствие приличной комплекции – мужик что надо. Всегда на гуманитарные предметы с плеером ходит, а как-то его молоденький историк спросил: «Чего это ты, Сережа, меня на уроке не слушаешь?» Тот ответил достойно: «Не люблю, когда просто так мозги парят, они у меня не казенные».

Конечно, Серега – человек конкретный, знает, что ему нужно и сколько это стоит. Решил поступать в нефтегазовый университет и учит только нужные предметы. Зачем, к примеру, ему какая-то там биология, если он и без нее по жизни доминирует? В общем, выпили за Серегу.

Вскоре завязался спор. Почему спиртным напиткам дают разные географические и литературные названия? Ответ после небольшого обсуждения прояснился: чтобы люди знали географию и литературу и еще чего-то там. Ну спрашивается, кто бы помнил, какие картины написал Шишкин или Серов, – а так напечатали репродукции на фантиках, и их знает вся страна. Чего бы там ни говорили, но образование идет в ногу со временем.

Решили – еще один тост за образование.

А поскольку дело происходило на крыше высотки, то Лешке Шваброву захотелось посмотреть вниз – вроде пейзажем полюбоваться. Подошел он к самому краю крыши, и внезапно, как это бывает, когда алкоголь и чувство удивления вместе, у него закружилась голова, стало легко и безразлично. Вполне возможно, он перепил. Или испугался? В общем, малейшим порывом ветра качнуло его вниз, единственное, что он успел, – схватиться в последнюю секунду за рядом стоящую антенну…

Отсутствия одноклассника никто не заметил, какое-то время антенна трещала, – Лешка висел над пропастью, напрочь потеряв дар речи.

В то же самое время его маму Натку невидимая иголка больно уколола прямо в сердце. Вспомнив свой недавний визит к батюшке, она поморщилась и быстро опрокинула в себя стакан водки. А после одним движением нанизав на вилку купленных час назад в близлежащем ларьке корнишонов, выдохнула:

– Сердце, блин, колет. Чо-то случится.

В те доли секунды, когда Лешка Швабров падал вместе с чужой антенной с крыши двенадцатиэтажного дома, как раз под ним проезжала грузовая машина со стекловатой.

Парню несказанно повезло, – он грохнулся на стекловату. Нечеловеческий крик услышали водитель машины и парочка влюбленных, которые сидели неподалеку на скамейке.

* * *

После случившегося на юную компанию грянула череда несчастий. Родители абсолютно всех ребят буквально озверели. Особенно Машины. Ситуация многократно осложнилась тем, что Маша – единственный и к тому же долгожданный ребенок в семье, и все, особенно бабушка, заслуженный работник культуры, души в ней не чают. Кстати, когда бабуля услышала про внучку, гуляющую по крыше высотки, вспомнила всю площадную брань последних двух веков.

С тех пор Машу из дома не выпускают. Более того, заставляют учиться музыке, французскому языку и прочей дребедени. Друзья приходят к ней домой и только на час в неделю.

Папа с мамой взялись за Машу как за несмышленого ребенка – ни пива выпить, ни покурить. Не разрешают также встречаться с Мишкой из «Б», а у нее, между прочим, правильная ориентация.

Вечерами бабушка мозги промывает – рассказывает про свою безупречную молодость. Маша морщится и плачет:

– Дежа вю.

– Вот видишь, – не унимается радостная бабуля, – французский-то идет! Глядишь, и будешь выражаться как коренная парижанка. Главное, не забывай спину прямо держать. Погоди, девка, ты у меня такой кралей станешь – все только ахнут!

* * *

Однокашники такого издевательства над боевой подругой не выдерживают. Им больно смотреть, как по утрам ровно двадцать минут (хоть часы сверяй) Маша гуляет с собакой на поводке, а потом идет домой и сама готовит себе завтрак. А на дворе прекрасные летние каникулы! И все нормальные отдыхают.

Порой компания уговаривает Машиных родителей отпустить дочь на волю. Шутка ли! Почти в шестнадцатилетнем возрасте заставлять человека чуть ли не крестиком вышивать. Ну погуляла на крыше, выпила немножко. Ну с кем не бывает. Молодость на то и молодость, чтобы жить полнокровной жизнью, а не учить французский или слушать Бетховена…

* * *

Лешка Швабров долго приходил в себя после случившегося. Ему врачи четыре часа тщательно вытаскивали из кожи жесткие войлочные волокна, в итоге тело стало напоминать большое кровавое месиво. Казалось, оно не заживет уже никогда. Невероятно жгучая боль пронзала насквозь. Горело все.

Ненадолго пришли навестить перепуганные родители, посидели у Лешкиного изголовья, подышали на сына перегаром, поохали и ушли. На прощание сказали, чтобы полежал Лешка в больнице до отцовской получки, а то дома есть совсем нечего.

В больничную палату медленно и тяжело надвигалась ночь.

Лешка попросил у медсестры обезболивающее, но та ему под каким-то предлогом, вежливо улыбаясь, отказала.