На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Я продолжаю делать одно и то же и уже не помню, сколько раз повторила весь процесс. После бесконечных вдуваний у меня начинает кружиться голова. Я бросаю взгляд на Кару и вижу, что она просит толпу отойти. Меня мучает головокружение, а перед глазами темнеет. Кажется, что прошла уже целая вечность. У меня болят ноги и дрожат руки. Пот стекает по лицу, по шее и попадает за шиворот. Я хочу позвать Кару на помощь, но задыхаюсь и не могу говорить. Я не могу остановиться. Если я остановлюсь, то собьюсь со счета, а если собьюсь со счета, мужчина может умереть. Я не хочу, чтобы он умирал. Я умоляю свои руки продолжать компрессии, а дыхание – восстановиться. Наконец слышу прекрасный звук сирен. Они здесь. Все почти кончено. Просто продолжай – осталось чуть-чуть. Эти слова проносятся в моей голове, пока я делаю компрессии и вдувания.

Наконец я вижу, как ко мне бегут Кара и парамедик. Он один, но это лучший человек, которого я видела за день. Кара тащит два огромных чемодана для оказания первой помощи и старается догнать парамедика в зеленых брюках, который уже опустился рядом со мной.

У меня кружится голова, а перед глазами темнеет. Но мне нельзя останавливаться, ведь иначе мужчина может умереть.

– Вы прекрасно справились, констебль, – говорит парамедик с австралийским акцентом. Его голос громкий и уверенный, и я сразу проникаюсь к нему доверием. Я рада, что он здесь. – Продолжайте делать сильные компрессии, а я займусь дыханием.

– Он уже был в таком состоянии, когда мы приехали, – говорит Кара, опускаясь на колени рядом с нами. Она передает нам информацию, которую ей, вероятно, сообщила толпа. – Он просто шел с друзьями и потерял сознание. Ему около двадцати пяти. Он здоров и в хорошей форме. Его двоюродная сестра в толпе – кто-то ей позвонил.

Я смотрю на Кару. Другие родственники уже в пути.

Парамедик прикладывает прозрачную пластиковую маску ко рту и носу мужчины. Маска соединена с большим мешком.

– Держите маску. Следите, чтобы она была плотно прижата, – говорит парамедик Каре. Она берет маску, а врач начинает сжимать мешок. – Видите, как я это делаю? Уверенные, но не слишком быстрые нажатия, – Кара кивает и берет мешок в другую руку. Парамедик смотрит на меня. – Хорошо, прекратите компрессии.

Он нагибается к мужчине и берет его запястье, чтобы прощупать пульс.

Я отклоняюсь назад и сажусь прямо на асфальт. Мои руки покраснели от напряжения, и я зажимаю их между бедрами, чтобы скрыть дрожь. Впервые после того, как мы сюда приехали, я не двигалась, не нажимала на грудную клетку и вообще ничего не делала.

Стараюсь контролировать дыхание, чтобы не выдать своего самочувствия. Пока что я дышу, как толстая собака, которая слишком быстро бежала на запах печенья. Сижу и наблюдаю за тем, как парамедик проводит первичный осмотр. Вдруг раздается звук сирен, и я вижу автомобиль скорой помощи, за которым следует патрульная полицейская машина. Врачи выпрыгивают из передних дверей и сразу направляются к задним, чтобы взять необходимое оборудование. Из патрульного автомобиля выходит Дэррил и бежит ко мне. Его оператор следует за ним.

– Тебе что-нибудь нужно? – кивает мне Дэррил. – Ты в порядке?

Я киваю ему в ответ и говорю:

– Нужно оттеснить толпу.

Когда они криками отгоняют большую толпу, я немного успокаиваюсь. Однако уровень адреналина в моей крови еще высок, и я с трудом сдерживаю дрожь. Но тут мое внимание снова привлекает парамедик.

– Странно, пульс у него хороший, – говорит он, хмурясь.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

Мы окружаем мужчину с трех сторон. Кара находится у его головы; одной рукой она держит маску, а другой ритмично сжимает мешок. Парамедик стоит на коленях слева от мужчины, и оживленная улица находится у него за спиной. Я сижу справа от мужчины на уровне его груди. За мной около полуметра тротуара и высокая стена здания.

– Сколько он уже без сознания?

Я качаю головой и смотрю на Кару. Я понятия не имею. Мне кажется, что я проводила реанимационные мероприятия целую вечность.

– Мы приехали в час десять. На тот момент он лежал на земле около минуты, – отвечает Кара, не сводя глаз с мешка. Она сосредоточена на вдувании драгоценного кислорода в нашего пациента.

Я смотрю на часы. Это дешевые пластиковые часы, покрытые царапинами. Самые практичные.

– Получается, прошло около пятнадцати минут.

Парамедик продолжает первичный осмотр и говорит:

– Обычно, когда человек прекращает дышать, пульс пропадает через несколько минут.

– Получается, хорошо, что у него есть пульс? – спрашиваю я, надеясь услышать позитивные новости.

– Сейчас сложно сказать. Все зависит от того, почему он изначально потерял сознание. Вряд ли у него был пульс все это время, хотя такое возможно. Вероятно, в какой-то момент сердце остановилось, но вы запустили его с помощью сердечно-легочной реанимации.

У меня слегка сводит желудок при мысли, что я могла спасти ему жизнь.