На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Вечером я лежу в постели и вспоминаю лица тех девочек. Я думала о них в поезде по пути домой. Я думала об их грязных волосах, пока купала Фредди и надевала на него чистую пижаму. Я представляла, как расширились их глаза, когда их маму ударили по лицу, и как они плакали, прячась под кроватью. Теперь, лежа в постели, я чувствую жжение в глазах и очень хочу их закрыть, но не могу выбросить из головы тех девочек. Ты ничего не можешь сделать. Я смотрю в потолок и думаю, всю ли бумажную работу выполнила после того вызова. Я составила протокол и написала заявление в социальную службу. В заявлении упомянула условия жизни, алкоголизм матери и жестокость отца. Я подготовила все отчеты и в каждом из них указала, что в доме находятся дети, которые являются свидетелями жестокости. Однако мне все равно кажется, что я ничего не сделала. Ты больше ничем не можешь помочь. Но этого недостаточно. Став матерью, я не могу забыть увиденных мной детей. Они преследуют меня ночами. Они всплывают у меня в голове, и вместо их лиц я иногда вижу лицо своего ребенка. Я поворачиваюсь и начинаю рыться в ящике в поисках снотворного, которое мне прописал врач. Диазепам. Джон еще смотрит телевизор внизу, и я предупреждаю его по смс, что приняла таблетку. Я боюсь, что не услышу, если Фредди проснется, поэтому мне нужно, чтобы Джон следил за ним. Затем я снова кладу голову на подушку и глубоко дышу. Мои мысли путаются, и я засыпаю.

17. Давид

Этого вызова ждали все c 7 июля[2].

– Срочный вызов на станцию «Бриксли-Централ». У входа на станцию мужчина ведет себя подозрительно. Читает молитвы по-арабски. На нем рюкзак с видимыми проводами.

Я сижу на заднем сиденье автомобиля «Браво 1», и когда Тревор включает сирену и нажимает на газ, я утопаю в спинке дивана. Мы с Тревором работаем вместе уже несколько лет, и я абсолютно комфортно чувствую себя с ним в машине. Сейчас начало второго, вторая половина ранней пятничной смены, и мы только что пообедали. Первую половину смены я была за рулем «Бриксли 21», но мой оператор ушел домой через два часа, сославшись на мигрень. В одиночку я выезжала на несколько неопасных вызовов, а потом пересела на заднее сиденье «Браво 1» до конца смены. Мне приятно и непривычно быть пассажиром, ведь обычно сижу за рулем. Особенно здорово ездить в «Браво 1», самом мощном автомобиле во всем автопарке. Керис, сегодняшний оператор Тревора, следит за бортовым компьютером в центре приборной панели, пока мы пробираемся по оживленной дороге.

По моим подсчетам мы будем на месте примерно через четыре минуты. У нас есть четыре минуты, чтобы придумать стратегию работы с потенциальным террористом-смертником. В моей голове пустота. Я смотрю на Тревора, но он сосредоточен на дороге. Керис замерла в своем кресле.

Мгновение, и она слегка дергает головой и начинает действовать. Выпрямив спину, Керис зачитывает с бортового компьютера:

– Мужчина с густой черной бородой. На нем белая футболка, черные спортивные штаны и черно-красный рюкзак. Из-под ворота торчат красные провода.

Она оборачивается, и наши взгляды встречаются. Я отстегиваю ремень безопасности, перемещаюсь на середину заднего сиденья и подаюсь вперед, чтобы моя голова была между спинок передних. Мой взгляд падает сначала на бортовой компьютер, а затем на Керис.

– Может, это ложный вызов? – говорит она. В ее глазах читается надежда.

– Новая информация из диспетчерской Бриксли: мы получили уже три звонка по поводу того подозреваемого. Сейчас он молится очень громко. На ваш компьютер поступают последние данные.

Шансы на ложный вызов исчезают. Множество звонков обычно свидетельствует о чем-то серьезном. Мы с Керис снова смотрим на дисплей и видим, как он мигает, когда диспетчер присылает новые данные.

Керис продолжает читать вслух, чтобы Тревор оставался в курсе. Он только кивает в ответ, и мне бы хотелось, чтобы он что-то сказал. Я всегда обращалась к нему за советом, и хочется знать, что он думает. Я смотрю на его профиль: у меня на языке вертится множество вопросов, но рот остается закрытым. Я не стану его отвлекать. Ему нужно концентрироваться на дороге.

Вопросы, которые хочется задать, прыгают в моей голове, как мячики. Это правда? Что, если правда? Что мы будем делать? Мы быстро приближаемся к месту. В глубине души я испытываю настоящий ужас. Я хватаюсь за передние кресла, и мой мозг пытается рационализировать происходящее. Сейчас начало второго, пятница. Не час пик. Почему террорист-смертник выбрал именно эту станцию? Она маленькая. Это ненастоящая бомба. Она не может быть настоящей.

А затем в моей голове всплывает Фредди, и я отгоняю от себя мысли в стиле «если со мной что-то случится, Фредди будет расти без матери». Я сажусь на свои руки, чтобы они не дрожали. Ты коп. Для этого ты и пришла в профессию. Делай то же, что всегда: окажись на месте, защити людей, положи всему конец.

Ехать осталось меньше минуты, и сейчас самое время спросить о вооруженных группах быстрого реагирования. Я подношу рацию к губам и говорю:

– Бриксли, это Браво 1.

– Говорите, Браво 1.