На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Я открываю дверь, он поворачивается в мою сторону и с трудом выходит из машины, держа руки поднятыми. Свободной рукой я тянусь за наручниками. Засунув дубинку в держатель на поясе, я беру мужчину за правое запястье и защелкиваю наручник на голой коже. Затянув кольцо, я завожу руку подозреваемого за спину и надеваю наручник на второе запястье. Уверенно держась за крепкий пластиковый мост между кольцами, я увожу подозреваемого на некоторое расстояние от автомобиля. Только в этот момент я понимаю, что долгое время задерживала дыхание, и выдыхаю. Теперь, когда трое мужчин в наручниках, они вряд ли смогут применить против нас оружие. Я смотрю на Дэррила, который прощупывает пассажира с заднего сиденья. Водителя уже досмотрели, и он стоит лицом к стене с заведенными за спину руками. Я слышу звуки сирены вдалеке и знаю, что это подкрепление.

– Итак, – говорю я пассажиру с переднего сиденья, все еще держа его за наручники. – Мы остановили вас, потому что водитель повел себя подозрительно при виде полицейского автомобиля. Согласно результатам проверки транспортного средства при вас может находиться оружие, поэтому в целях безопасности я вас досмотрю, – говорю я. Мужчина тупо смотрит на меня. – Вы говорите по-английски? – спрашиваю я. Он кивает. – При вас есть оружие? Что-нибудь, что может причинить вред мне или вам? – интересуюсь я. Он отрицательно мотает головой. Под его нижней губой выступают капли пота. – Повернитесь лицом к стене, пожалуйста.

Обычно в Службе столичной полиции офицеры-мужчины досматривают подозреваемых мужского, а офицеры-женщины – подозреваемых женского пола. Я начала прощупывать руки подозреваемого, но тут же подумала, что у меня могут быть из-за этого неприятности. Мне приходит в голову мысль подождать, когда Дэррил закончит досматривать пассажира с заднего сиденья, и попросить его досмотреть моего подозреваемого. Я качаю головой и прощупываю воротничок мужчины. Я полицейский, и у этого парня может быть оружие. С моей стороны было бы глупо ставить под угрозу собственную безопасность из-за бюрократии. Я крепко сжимаю челюсти и начинаю водить руками по его ногам: от лодыжек до паха. Я провожу внешней стороной ладони по внутренней поверхности бедер мужчины. К черту. Пусть подает в суд, если хочет. Я уверена, что мои действия оправданы.

Обычно подозреваемых-мужчин досматривают офицеры-мужчины, но когда речь идет об огнестрельном оружии. Я уверена, что безопасность важнее, и проверяю сама.

Убедившись, что он не прячет оружие, я отпускаю наручники и велю ему стоять лицом к стене. При необходимости его может более тщательно обыскать мой коллега мужского пола или полицейские в изоляторе. Я удостоверилась, что нашей безопасности ничто не угрожает, и пока не могу сделать большего. Когда мы с Дэррилом отходим от задержанных, рядом останавливается маркированный полицейский автомобиль. В нем сидят Ральф и Бен. Теперь, когда трое подозреваемых в наручниках и подкрепление на месте, я немного расслабляюсь. Дэррил подмигивает мне, и я понимаю, что он чувствует то же самое. Прошло немногим больше пяти минут с того момента, как нас предупредили, что у мужчин может быть огнестрельное оружие. Всего пять минут назад мое сердце выпрыгивало из груди от волнения, но кажется, что прошло гораздо больше времени. Я чувствую, как у меня вспотела шея и прилипла к спине рубашка под жилетом. Адреналину, курсировавшему по моим венам, некуда деться, и я буквально чувствую, как он пульсирует у меня в глазах. Я сжимаю кулаки, чтобы руки не тряслись.

– Итак, – говорит Дэррил, натягивая резиновую перчатку, – теперь давай обыщем этого зверя.

Я киваю и иду к BMW. Натягивая перчатки, я понимаю, что мы впервые повернулись спиной к задержанным с того момента, как остановили автомобиль. Бен и Ральф следят, чтобы они оставались у стены. Я улыбаюсь при мысли о том, как буду обыскивать каждый уголок кроссовера. Однако есть место, которое я хочу обыскать сразу же. Это место насторожило меня еще тогда, когда мы наблюдали за мужчинами из своего автомобиля. Вспоминаю, как ерзал пассажир на заднем сиденье. Его голова постоянно опускалась, словно он что-то искал в углублении для ног.

Я залезаю на заднее сиденье со стороны тротуара и включаю над головой свет. Запах кожи бьет мне в нос, когда я провожу рукой в перчатке по плюшевому дивану. В подсвеченном лампочкой углублении для ног ничего нет. Я смотрю на чистый пустой коврик и вспоминаю свою машину: крошки от печенья, пластиковые игрушки, фантики. Затем опускаю руку под водительское кресло и слышу шелест пакета. Моя рука прикасается к чему-то твердому. Через тонкую резиновую перчатку я чувствую холод и предполагаю, что предмет металлический. И я знаю, что это. Пакет шуршит, когда я зажимаю этот предмет в руке и достаю из-под сиденья. Я кладу пакет на колени, разворачиваю его и заглядываю внутрь.