На ростовском направлении. Южный фронт в боях на Миусе. Январь-август 1943 г.

К Ростову-на-Дону с юга подходила 28-я армия. 6 февраля к Батайску вышли части 159-й отдельной стрелковой бригады, 248-й стрелковой дивизии и 6-й гвардейской танковой бригады. Уже 7 февраля они штурмом овладели Батайском, выйдя на левый берег Дона, захватили у противника около станции Заречная до 15 эшелонов с военной техникой, боеприпасами и различными комплектующими материалами для сооружения обороны[32]. Воспоминания сержанта пулеметного взвода 902-го стрелкового полка 248-й стрелковой дивизии П.С. Редкозубова позволяют уточнить непростые климатические условия для советских солдат в боях на подступах к Ростову: «Тут была уже зима, такие морозы были, Дон замерз, вода промерзла до самого основания, лед провалился, и вот такие крылья [ледяные глыбы] вот так стоят все по всей длине речки. Залезли, перелезли, воды не было, все попадали…»

[33] Из данных воспоминаний следует, что, несмотря на предыдущее серьезное противостояние с противником в районе Маныча, самым сложным препятствием на тот момент наступления 248-й стрелковой дивизии стало именно форсирование Дона при штурме Ростова в феврале 1943 г.

Кроме того, стрелкам 248-й стрелковой дивизии сложно было занять крутой правый берег Дона из-за обстрелов противника: «До Дона добежали, сразу станция Товарная, там вагоны товарные. Там был какой-то небольшой заводик, кирпичный, сели… пока скрылись от немцев. Смотрим, пехота лежит наша, лежат внизу, прям над рекой… Вот пулемет как застрочил, я засек, и они сразу залегли, потом второй раз. Я [свой] пулемет направил туда точно, длинную [очередь] как дал – и заглох он. Поднялись, наша пехота полезла… Просто не понимаю, как они перебрались, а там крутой берег, скользко было уже, зимнее время»

[34].

Далеко не все воины дивизии отмечали полностью промерзший лед реки. Начальник штаба 905-го стрелкового полка 248-й дивизии А.И. Назарько по этому поводу вспоминал: «В ночь с 7 на 8 февраля [дивизия] вышла к левому берегу Дона севернее Батайска… Лед трещал под ногами, и только по счастливой случайности солдаты и офицеры нашего 905-го полка, участвовавшие в атаке, благополучно и без потерь вышли на правый берег»

[35]. Такое разночтение свидетельств объясняется тем, что толщина льда зависела не только от глубины дна, но и от времени последней бомбежки того или иного участка реки. В местах обстрелов Дон еще не был покрыт достаточной толщиной льда, позволявшей организовать переправу.

В ночь на 8 февраля 28-я армия все-таки прорвалась через реку Дон на окраины донской столицы. Первыми в город вошли 152, 156 и 159-я отдельные стрелковые бригады. 152-я бригада подошла к юго-восточной части города, а 156-я бригада одним батальоном овладела небольшим участком на набережной Ростова. Войдя в город, советские бойцы, чтобы уберечь жизни жителей города, меняли тактику наступления. «И мы не могли вести огонь и метать гранаты, где находились мирные жители. Приходилось разными способами выманивать противника, чтобы спасти от гибели ростовчан»

[36].

Наиболее успешно наступала 159-я отдельная стрелковая бригада под командованием полковника А.И. Булгакова. Преодолев Дон, в первой половине дня она взяла контроль над территорией железнодорожного вокзала. Под сильным огнем атакующего противника ранения получили командиры 1-го и 4-го батальонов 159-й бригады, командование над ними взял на себя командир 3-го батальона старший лейтенант Г.К. Мадоян[37]. Вскоре противнику удалось окружить сводный отряд, но бойцы Мадояна продолжали удерживать занятые позиции. Шесть дней группа Мадояна вела бои в окружении. На помощь к отрезанному отряду пробивались группы 248-й стрелковой дивизии. Преодолевая атаки пехоты и танков противника, к 10 февраля они выдвинулись на улицу Портовую.