На службе Франции. Президент республики о Первой мировой войне. В 2 книгах. Книга 2

Я указываю Гальени на те серьезные и опасные последствия, которые повлечет за собой его уход в самый разгар сражения, я взываю к его патриотизму. Бриан лишь слабо поддерживает меня. «Подождите несколько дней, – говорю я Гальени, – не вносите смуту в умы в то время, когда идут бои под Верденом. К тому же вы можете согласиться, чтобы во время вашей операции вас временно замещал в вашем министерстве один из членов кабинета…» По-видимому, он ничего не имеет против такой комбинации; менее нравится она Бриану. «Да, – говорит Гальени, – это возможно, решайте сами. Но вы легко можете заменить меня, даже не временно. У нас достаточно политических деятелей, а среди генералов есть Лиоте…»

Так или иначе, он согласился не подавать в отставку до заседания совета министров в четверг. Однако он возвестил о ней своим сотрудникам в министерстве, и эта новость уже облетела Париж.

Гальени ушел, и Бриан, попыхивая папироской, шепнул мне на ухо злые, незаслуженные слова: «Это – пузырь, который мы приняли за фонарь». С явной поспешностью Бриан берется добиться согласия Лиоте; очень сомневаюсь, что ему удастся это. Все это, как видно, его забавляет.

Проходя через кабинет Сенсера, он, смеясь, сообщает ему свое словечко о пузыре и фонаре.

Меня посетил мой бедный друг Рене Керане. Он потерял на войне двух сыновей и зятя; третий сын, призыва 1916 г., тоже отправляется теперь на фронт, и отец не желает, чтобы его ставили в менее опасное место. Я горячо обнимаю его и жму его руку.

Принимаю испанского посланника в Брюсселе маркиза де Виллалобара. На него возложена защита французских интересов в Бельгии, и он очень добросовестно исполняет эту задачу. Это безногий человек, у него два протеза, он ходит сгорбившись, но довольно свободно. Он рассказывает мне, что в последние месяцы немцы ведут себя далеко не так варварски, как прежде, особенно по отношению к французам, вызвавшим их восхищение и уважение.

Бюно-Варильа узнал в городе про отставку Гальени и пришел в восторг. Он настроен более радужно, чем когда-либо, восхищается Брианом, уверен, что силы Германии приходят к концу.

Адмирал Лаказ принес подлинник моего письма к Готье. При ближайшем рассмотрении оказалось, что дело было так: комиссия сената не запрашивала этого письма, напротив, чиновник министерства, найдя это письмо в делах, сказал: «Вот эти документы, очевидно, не подлежат сообщению».

Телеграмма морского министерства от 3 августа 1914 г. была составлена в следующих выражениях: «Тунон, морское министерство, адмиралу Курбе. Атакуйте каждый немецкий военный корабль. Подтвердите получение. Начальник морского генерального штаба вице-адмирал Ж. Пиве». На этой телеграмме имеется надпись карандашом: «Не была отправлена. Смотри письмо президента республики».

А вот текст моего письма: «Дорогой министр. Я считаю, что по вопросу о Средиземном море вам надо выждать завтрашнего заседания совета министров. Преданный вам Р. Пуанкаре».

На этом письме неизвестной рукой сделана приписка карандашом: «Получено 3 августа, в 12 ч 50 мин ночи в ответ на письмо министра от 3 августа, 12 ч 15 мин ночи, в котором министр запрашивал, должен ли он отдать флоту приказ искать крейсеры „Гебен“ и „Бреслау“ и атаковать их»⁹⁶.

Среда, 8 марта 1916 г.

Жозеф Рейнах, который пишет для России книгу о войне, просит меня написать небольшое предисловие в честь русской армии; Извольский и Севастопуло просили его заручиться моим согласием. Я дам ответ, когда поговорю об этом с Брианом.

Рейнах, слышавший разговоры об отставке Гальени, советует назначить его преемником Лиоте. Он рассказывает, что на днях Клемансо дал следующее определение всякого главнокомандующего: «лакей министра».

Матис уверяет меня, что в палате Клемансо потерял всякое влияние. Кто знает? Потерянное может еще быть найдено.

У меня был мой друг Андре Галлей, мобилизованный в чине офицера и получивший теперь на несколько дней отпуск. Он счастлив, что служит поручиком в Речези у ворот Эльзаса, вместе с доктором Бюхером. Наши наступления в Эльзасе он находит весьма прискорбными: теперь почти все эльзасские деревни подвергаются бомбардировке.

Дюбо, который всегда посещает меня во время моих аудиенций, принес мне письмо генерала Мишле, в котором Клемансо называется невменяемым или преступником. Мишле пишет, что статьи Клемансо о Вердене ведут к упадочничеству. Дюбо – сторонник замены Гальени генералом Лиоте. По его словам, общественное мнение будет более всего удовлетворено таким выбором.

Фрейсине, все еще больной, передает мне через начальника своей канцелярии, что рекомендует на пост военного министра генерала Лиоте, постоянно или по крайней мере временно.

Но в половине восьмого Бриан телефонирует мне, что имя Лиоте встречает сильные возражения в палате. Мы отняли у немцев занятый ими было лес Корбо; его захват грозил нам обложением Вердена.

Четверг, 9 марта 1916 г.