На службе Франции. Президент республики о Первой мировой войне. В 2 книгах. Книга 2

Главная квартира признается, что «немецкая атака против сербов заставила нас принять решения под давлением обстоятельств, так как эта возможность не была учтена в свое время». В этих словах главной квартиры отчасти содержится признание своей вины. А между тем в начале января правительство и я требовали отправки войск на (Ближний) Восток. Когда Пенелон и Эрбильон сообщили о нашей точке зрения в главной квартире, она была встречена пренебрежительно теми, кого генералы Петен и Кастельно называли потом младотурками. Да будет небо милостиво к кающимся грешникам из Шантильи! Авторы меморандума благоразумно замечают: «Необходимо изменить эту практику, столь вредно отражающуюся на наших общих интересах. Союзники должны действовать согласованно во всех областях: военной, морской, финансовой, экономической, промышленной. Правда, в задачу главнокомандующих армиями союзников не входит рассмотрение всех этих проблем. Они должны ограничиться совместным рассмотрением новых военных ситуаций, искать наиболее целесообразные решения и представлять их на одобрение своих правительств. Так, например, проблема Балкан, где положение может в зависимости от событий развиваться в различном направлении, должна изо дня в день быть предметом совместного рассмотрения. При нынешней постановке вопроса – периодические совещания, обмен телеграммами и даже офицерами связи – главнокомандующие не имеют возможности изучать все эти проблемы согласованно. Но можно было бы создать с этой целью перманентный орган по изучению <положения на фронтах>, находящийся при главной квартире одной из союзных армий и состоящий из официальных представителей главнокомандующих всех стран Антанты».

Суббота, 13 ноября 1915 г.

Совет министров обсуждает вопрос об Александретте. Все в один голос высказываются против экспедиции, предлагаемой Китченером. Бриан сообщит в Лондон наши возражения военного характера.

Гораздо продолжительнее была дискуссия о том, какую позицию занять по отношению к Греции. Фрейсине и Гальени, как и третьего дня, высказываются в том смысле, что греческая мобилизация является большой угрозой для нашего экспедиционного корпуса и что лучше послать Саррайлю приказ немедленно отойти назад в Салоники. Самба и Буржуа, напротив, подчеркивают, что мы не можем отступить в то время, когда сербская армия всеми силами старается протянуть нам руку. Я сообщил присутствующим, что это также мнение Жоффра. Он на днях сказал мне: «Если мы оставим сербскую армию на произвол судьбы, это будет для нас неизгладимым позором».

После долгого обсуждения приняты следующие решения: 1) Осведомить Саррайля о намерениях Греции и оставить за ним предоставленную ему Гальени свободу отвести свои войска в Салоники, если он найдет это необходимым. Однако ему еще раз будет указано на необходимость обеспечить сообщение со своей морской базой. 2) Не захватывать фортов, как об этом думал Лаказ, чтобы не подвергать наши войска опасности быть отрезанными от Салоников. 3) Сговориться с Англией и Италией относительно затребования гарантий для наших войск в Салониках; заявить Греции, что первой из этих гарантий должно быть прекращение ничем не оправдываемой мобилизации. 4) Не посылать немедленно, как этого требовал Гильмен, союзной эскадры в Пирей, а концентрировать ее в бухте Суд.

Во время этой тягостной дискуссии Гальени оставался очень замкнутым и часто даже невнимательным. Его как будто гложет какая-то болезнь.

В конце заседания ко мне подошел Комб и стал в восторге трясти мою руку, словно вспомнил свой визит ко мне на набережной Д’Орсе накануне президентских выборов. «Я очень рад, – сказал он, – быть здесь подле вас. Вчера, – продолжал он, – я принял комитет партии радикал-социалистов. Вы можете рассчитывать на верность партии во всем ее составе. Кстати, говорили ли вам о предстоящем назначении Пама (Pams) в Испанию?» – «Да, мне упоминали об этом Бриан и депутат Брусс». – «Можем ли мы быть уверенными, что оно вам не неприятно и что вы не являетесь противником этого назначения?» – «С моей стороны было бы недостойно делать малейшее возражение против назначения старого коллеги, который по-прежнему остался моим другом». – «Ваш ответ меня не удивляет».

В половине пятого ко мне пришли Бриан с Гальени, Жоффром и Грациани. Саррайль сам телеграфировал, что считает крайне опасным отвести войска в Грецию и что подобное отступление будет иметь вид бегства. Ввиду этой телеграммы Гальени без обиняков согласился с точкой зрения Жоффра, он даже заявил, что у него спал камень с сердца, раз он не должен отдавать приказа об отводе войск.

Мы еще продолжали совещаться, когда в Елисейский дворец приехал Гуро, только что вернувшийся из Италии. По его словам, итальянцы решатся послать войска в Албанию, но не в Салоники. Они захватят залог, диктуемый их интересами. «Священный эгоизм»!