На службе россии

В 1969 году была раскрыта и в 1970 году осуждена военным трибуналом подпольная организация военных инженеров Балтийского флота “Союз борьбы за политические права”.

В июне 1970 года в Ленинграде была арестована и в декабре сурово осуждена (до “высшей меры”) группа Э. Кузнецова, М. Дымшица и др. по обвинению в попытке захватить пассажирский самолет и улететь за границу. В мае 1977 года одиночка В. Сосновский такой угон осуществил и улетел в Швецию.

1 июня 1972 года, к десятой годовщине Новочеркасских событий, были широко распространены листовки Гражданского комитета, призывающие к забастовкам.

В ноябре 1975 года в Балтийском море на большом эсминце “Сторожевой” (около 250 человек команды) вспыхнул мятеж и корабль направился к берегам Швеции, но бомбардировкой военно-морских самолетов, а затем операцией скороходных судов и подводных лодок был возвращен; восставших судил военный трибунал в Риге на закрытом заседании.

Конституция 1977 года, открыто провозгласившая монополию КПСС, лишила действенности первоначальный лозунг “диссидентского” движения “Уважайте собственную конституцию” (обращенный к властям) и стимулировала поиски иных видов освободительной борьбы.

Третья эмиграция

Основными мерами борьбы власти с оппозиционной активностью граждан были заключение в тюрьму, в концлагерь и добавочная ссылка в отдаленные места страны. В шестидесятые годы добавилось и в семидесятые широко практиковалось направление в “спецпсихбольницы”, или спецпсихолечебницы, а фактически психотюрьмы (термин “психотюрьмы” появился впервые в качестве заголовка передовой статьи “Посева” № 3 за 1971 год).

А в середине семидесятых годов возникло новое явление: власть решила избавляться от беспокойных элементов путем высылки за границу или принуждения к выезду (угрозами репрессии, давлением, созданием тяжелый условий жизни). Это сочеталось с уже начавшимся (по международной договоренности) массовым выездом евреев в Израиль (потом и немцев в ФРГ). Так появилась “третья эмиграция” из России.

Третья эмиграция – явление сложное и трудноопределимое в количественном и качественном отношении. В принципе и в массе евреи и немцы, легально уезжающие в родные земли, относятся скорее к “иммигрантам”, чем к “эмигрантам”. И российским эмигрантом следует считать лишь человека, который считает своей родиной Россию. А это далеко не всегда так.

Больше того, часть выехавших, устраиваясь на новых местах, проявила отрицательное отношение не только к существующему режиму в нашей стране, но и к России вообще, к ее истории, культуре, народу, а некоторые из поношения России и русского народа сделали доходную статью для себя, для своего бытоустройства.

Многие, побывав в родной стране, уехали в другую, немало вообще миновало родину, сразу направляясь в страны, где легче жить. Знатоки полагают, что КГБ инфильтрировал “третью волну” своими агентами, другие считают, что включены природные скандалисты, чтобы нести разлад, а также шкурные и уголовные элементы, чтобы дискредитировать эмиграцию в глазах демократического мира. Все возможно в какой-то мере.

Но, как бы то ни было, третий поток стал историческим фактом, он пополнил российскую эмиграцию ценными людьми, а в частности для НТС это пополнение достигает 15% зарубежного состава.

Первым и главным крупным пополнением российской эмиграции надо считать А. И. Солженицына, который был насильственно “выдворен” (по официальному выражению) из страны властями 13 февраля 1974 года. В марте того же года выехал писатель В. Максимов, в июне – поэт А. Галич, в августе – писатель В. Некрасов. Конечно, это ослабило фронт освободительной борьбы в стране, но приходится считаться с обстоятельствами выездов, а также с личным решением каждого. Иное дело, что к концу семидесятых годов стали выявляться случаи, когда оппозиция властям имела целью (тайной, а то и открытой) добиться высылки. Злые языки в стране острили: “высылка за борьбу лишь завершает борьбу за высылку”. Но это явление побочное, и все зависит от того, как вести себя за рубежом.

Деятельность НТС

На всех этапах, в разных направлениях, НТС активно включался в освободительную борьбу на родине, проявляя собственную инициативу или поддерживая эффективные начинания других. Действовали как зарубежная организация, так и внутрироссийские кадры: в контакте или без прямой связи. По понятным причинам, раскрывать тут многое не положено. К тому же, нередко одиночные соратники или даже группы возникали в стране без всякой связи с зарубежным центром, на основании нашей литературы или нашего радиовещания. Так, лишь случайно (от выехавших) мы узнали о Ганзине, умершем в лагере “за НТС” (см. “Посев” № 8, 1975).

Советская печать довольно много писала о деятельности НТС, конечно, в своеобразном освещении. При этом порой выяснялось, что деятельность эта в основе своей носит преимущественно идейный характер. Так, в июне 1972 года в Ленинграде судили историка Б. Д. Евдокимова за статьи в “Посеве” и “Гранях”.