На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия

Военная активность Крымского ханства резко усилилась с 1507 г. В конце июля «пришла весть к великому князю Василию Ивановичу всея Руси, что идут многие люди татары на поле, а чают их приход на украину, на Белев и Белевские места и на Одоевские и на Ковельские места». В отличие от прошлых лет, когда оборона «украины» в основном возлагалась на местные силы, на этот раз великий князь немедленно выдвинул на опасное место московских воевод. Он направил к Белеву Ивана Холмского, Константина Ушатого и «там велел быть с воеводами князю Василию Одоевскому, да князю Ивану Михайловичу Воротынскому, да наместнику козельскому князю Александру Стригину». Московские воеводы, таким образом, должны были возглавить полки местных князей. Однако предотвратить набег не удалось. Иван Холмский и Константин Ушатый со своими людьми добрались только до Воротынска, когда «пришла весть к ним, что татары многие люди, взяв на украине много полону, прочь пошли». Началось преследование отступавшего врага. Крымцы не сумели уйти с добычей. Русские полки «пошли за ними на поле в погоню и догнали их на Оке, многих татар избили, а иных живых поймали, а полон весь назад возвратили, и гоняли их до реки до Рыбницы месяца августа в 9 день». Надо сказать, что и в этом походе наибольшую активность проявили не московские воеводы, а служилые князья, лучше знакомые с местными условиями. «В поле» за татарами ходили «служилые князья Василий Одоевский да Иван Воротынский». Пленные, захваченные на Оке, сообщили, что «приходили на украину крымские татары, Зянь-Сеит мурза, Янкуватов сын, с товарищами»[55]. Этот набег сам по себе был не очень опасен, но доставил много хлопот московскому правительству: шла война с Польшей и Литвой, и отвлечение даже незначительных сил на юг представлялось нежелательным. Впрочем, великий князь Василий III ожидал большого крымского похода. По литовским источникам известно, что Менгли-Гирей тогда «сына своего Магмед-Гирея (Мухаммед-Гирея — В. К.) салтана в головах и иных сыновей своих на неприятеля нашего московского землю его воевать послал». Поход был сорван в связи с угрозой нападения ногаев, и сыновья Менгли-Гирея, «с людьми на них повернувши, тех недругов сказнили». Зимой того же года крымский хан собирался снова «многих людей своих послать Московскую землю воевать», но этот поход не состоялся. Не выступил Менгли-Гирей в поход и летом 1508 г., хотя, видимо, обещал это своему союзнику — польскому королю. Во всяком случае, польские послы жаловались, что он «тем нынешним летом, сам своею головою и всеми сыновьями, на коня хотел сесть и неприятеля нашего московского сказнить», но «ни сынов своих, ни войска своего в его землю не послал»[56]. Возможно, крымское войско тогда вышло «в поле» поблизости от Северских земель[57], однако активных действий не предпринимало. Угроза со стороны ногаев заставляла Менгли-Гирея быть осторожным. К тому же успешные военные действия русских полков против короля Сигизмунда произвели определенное впечатление на Крым. В октябре 1508 г. король подписал «вечный мир» с Русским государством, отказавшись от своих претензий на северские города. Менгли-Гирей остался без союзников. Известную роль сыграли дипломатические усилия Москвы, направленные на смягчение русско-крымских отношений. «Царевича» Абдул-Латыфа выпустили, наконец, из заточения, «в кормление» ему был дан город Юрьевец. Московских послов, прибывших с этим известием в Крым, Менгли-Гирей принял благосклонно. В 1509 г. крымские татары даже вторглись в пределы Великого княжества Литовского. 50-тысячное войско крымских «царевичей» дошло до Вильно. В Крым неоднократно направлялись русские посольства, стремившиеся обеспечить дружественную позицию крымского хана в готовящейся войне за Смоленск. Как показали дальнейшие события, этого сделать не удалось. Наверное, русское правительство предвидело такой исход. Отправляя послов в Крым, великий князь Василий III одновременно укреплял оборону южной границы.