На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия

В исторической литературе встречаются утверждения, что Мухаммед-Гирей в 1521 г. пытался осаждать Москву[109]. В действительности же сам крымский хан к Москве не подходил. В окрестностях столицы появлялись лишь отдельные отряды татарской конницы, грабившие села и монастыри. Об этом единодушно свидетельствовали русские летописцы. Никоновская летопись сообщала о намерении татар «скороспешно со всяким безрассудством достигнуть богохранимого града Москвы», но «возбрани им божественная сила, не дала приблизиться им», и татары «возвратишася, далеко до города не дойдя». В Софийской II летописи прямо говорилось, что Мухаммед-Гирей на Москву не пошел, а только послал конные отряды для разорения ее окрестностей: «стоял сам царь на Северке, а воинов распустил, а изгоном иные люди были в Острове, в великого князя селе под Москвою, да на Угреше монастырь сожгли». О том же сообщала Вологодско-Пермская летопись: «Татары под Москвою повоевали, и под Москвою монастырь Николы-чудотворца на Угреши и великого князя село любимое Остров сожгли. А иные татары и в Воробьеве, в великого князя селе, были и мед на погребах великого князя пили, и многие села князей и бояр около Москвы пожгли, а людей пленили. Царь же стоял на едином месте десять дней промеж Северки реки и Лопасни за шестьдесят верст от Москвы» (курсив наш. — В. К.) Галицкий летописец свидетельствовал, что к Москве направился не сам Мухаммед-Гирей, а лишь «царевич крымский», и, появившись в окрестностях столицы «августа в 1 день», «попленил много волостей и сел разорил». Однако и он «до города не доходил за три версты и прочь пошел»[110]. Некоторые летописцы вообще умалчивали о походе татар к Москве и ограничивались записями о разорении «Коломенских мест»[111].

С. Герберштейн утверждал, что Мухаммед-Гирей отступил, получив от москвичей какую-то «грамоту», будто бы содержавшую новые обязательства Руси по отношению к Крымскому ханству. Возможно, оставленные в Москве воеводы действительно вступили в какие-то переговоры с татарами. Однако не это послужило причиной отступления хана. Москва была готова к отпору врагу, «москвичи-посажане и из уездов [люди] в ту пору сидели в городе на Москве в осаде»[112]. Мухаммед-Гирей вряд ли мог рассчитывать на успешный штурм хорошо укрепленного города, особенно при недостатке артиллерии в своем войске. Великий князь Василий III спешно собирал полки в Волоке. По версии летописца, именно в связи с этим татары и отступили: «Послышав то окаянный царь Магмед-Кирей, и возвратился вскоре в свои места, не дожидаясь великого собрания»; «царь, услышав собрание великого князя, что неизложно хочет великий князь идти на них, вскоре возвратился»[113]. Кроме того, в Серпухове стояло свежее войско во главе с воеводами Дмитрием Бельским, Василием Шуйским и Иваном Воротынским, угрожавшее флангу Мухаммед-Гирея. Вполне вероятно эта угроза помешала крымскому хану двинуться на Москву с основными силами. Серпуховские воеводы могли бы напасть на татар при их отступлении с добычей и пленными. Однако они бездействовали и дали возможность Мухаммед-Гирею беспрепятственно уйти за Оку. Великий князь Василий III из Волока «послал к воеводам своим в Серпухов, к князю Дмитрию Бельскому и к князю Насилию Шуйскому и ко князю Ивану Воротынскому, повелел им против царя идти. Они же не пошли…»[114] С. Герберштейн тоже возлагал ответственность на Дмитрия Бельского: «В 1521 году, когда царь Тавриды переправился через Оку и с большим войском напал на Москву, то для его обуздания и отражения послан был государем с войском молодой человек, князь Дмитрий Бельский; он пренебрег мудрыми советами Иоанна Воротынского и других и, завидев врага, обратился в позорное бегство»[115].

В общей сложности татары воевали в центральных уездах страны две недели. Прорвавшись через укрепленную линию на Оке 28 июля, «августа в 12 день царь пошел из земли назад»[116]. Основные силы Мухаммед-Гирея прошли к Рязани мимо Коломны, причем городу он «ничтоже не успел». Летописец отметил, что «посады коломенские пожег тогда воевода князь Юрий Ростовский, не дождавшись царева прихода дня за два»![117] Вот еще один яркий пример растерянности пограничных воевод и их неподготовленности к отражению большого крымского похода.