На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия

Фактически в 40-х годах была создана, кроме «берега» реки Оки, еще одна, передовая оборонительная линия. Русские воеводы с полками теперь стояли на рубеже Пронск — Михайлов — Зарайск — Тула — Одоев — Белов — Козельск — Карачев — Мценск. Кроме того, русские полки взяли под защиту Северскую землю (Новгород-Северский, Путивль, Почеп). В связи с этим прекратилась «роспись» московских воевод «на Угре», которая стала глубоким тылом[207]. Оборонительная линия «по берегу» сохранялась, но только на случай вторжения крупных соединении из Крыма: мурзы до Оки не доходили. Основные силы и средства Русского государства были брошены на создание и совершенствование передовой линии обороны. В дальнейшем правительство ограничивалось поддержанием в порядке старых укреплении на «берегу». Это дает основание отнести описание укреплений по Оке, сделанное позднее иноземцем Г. Штаденом, и к рассматриваемому времени. Река Ока, по рассказу Г. Штадена, «укреплена более чем на 50 миль вдоль по берегу. Один против другого были набиты два частокола в 4 фута высотою, и это расстояние между ними было заполнено землею, выкопанной за задним частоколом. Частоколы эти сооружались людьми князей и бояр с их поместий. Стрелки могли таким образом укрываться за обоими частоколами, или шанцами, и стрелять по татарам, когда те переплывали реку», причем «при постройке укреплений по берегу Оки посажено» дворяне и бояре принимали долевое участие «соответственно размеру своих поместий»[208]. В моменты наибольшей опасности «на берег» по-прежнему выходили великокняжеские полки, однако военные действия теперь в основном разворачивались значительно южнее, ближе к «полю», на передовой оборонительной липни.

Крымские набеги 40-х годов были, конечно, опасны, подвергали опустошению южнорусские земли, по центральным уездам страны реально не угрожали. Вся тяжесть борьбы ложилась на пограничных воевод. Не всегда операции воевод оказывались удачными, но в целом пограничная война с крымскими татарами шла уже с явным перевесом на стороне Русского государства.

Весной 1542 г. «приходил царевич крымский Имин-Кирей с многими людьми на Северские места, к Путивлю и к Стародубу, и к Новгороду-Северскому». Находившиеся «в Севере» воеводы великого князя «языков у них поймали и на Москву послали 20 татаринов, а иных побили». Крымцы же, «повоевав Северу, прочь пошли». В июле снова «приходил крымский царевич, а с ним князь Семен Бельский, и был бой под Белым колодезем». 16 августа «приходили на Рязанские места многие люди крымские, Ишмагмет-мурза да Саталкулулан да Сюлеин-мурза да Битяк-мурза Абрахманов и иные многие мурзы, и пришли к Николе к Зарайскому». Великокняжеские воеводы «против крымских людей вышли и языков у них поймали, й крымские люди оттого дрогнули да пошли из великого князя украины вон». По дороге в степи они «воевали Рязанские места» и захватили «полон», который не удалось отбить, несмотря на энергичное преследование. «Воеводы великого князя по государеву велению ходили до Дона и догнали сторожи татарские на Куликове поле, и многих татарских сторожей великого князя сторожи побили, а иных переимали, а иные утекли. И весть, татарам от тех беглецов учинилась, и крымские татары пошли борзо, и воеводы великого князя, дойдя до Мечи, их не догнали, и оттуда воротились»[209]. Видимо, московское правительство не слишком беспокоили подобные нападения. В самые опасные летние месяцы на «крымской украине» были поставлены всего 16 воевод, а на границах с Казанским ханством и в волжских городах — более 20 воевод[210].

Очень интересна «роспись» воевод на «крымской украине» летом 1543 г. «На берегу» воеводы с полками стояли только в Коломне, Серпухове и Калуге. Остальные же полки были выдвинуты за Оку: в Тулу, Зарайск, Белев, Новгород-Северский, Путивль[211]. Вероятно, московское правительство чувствовало себя достаточно сильным, чтобы взять под защиту всю «крымскую украину». А сосредоточивать солидное войско на Оке не было необходимости: большого крымского похода в этом году не ждали, так как еще весной состоялся обмен грамотами «о крепкой дружбе» с крымским ханом.