Начало Ливонской войны 1558-1570 гг. и столкновение интересов Великого княжества Литовского и Московского государства

Прибывшее в начале 1561 г. в Москву ответное посольство Яна Шимковича не привезло никаких новых конкретных предложений Переговоры, проведенные им, со всей очевидностью показали, что московско-литовские отношения зашли в тупик. Литвины выставили невыполнимые политические условия для заключения брака царя с сестрой Сигизмунда Августа Катариной. Новостью для московитов стало предложение литвинов собрать пограничный съезд литовских радных панов и московских бояр, где будет заключен «вечный мир» и утверждены окончательные условия брака В Москве посчитали дан­ную инициативу литовской стороны за проявление нежелания согла­шаться на московские предложения. Снова камнем преткновения стал ливонский вопрос. Московиты соглашались на продление перемирия, если оно не будет касаться Ливонии. Но такое решение вопроса не удовлетворяло литвинов, которых более всего волновало восстанов­ление мира на прибалтийских землях. Московское руководство не со­биралось безучастно смотреть на переход ливонских замков под кон­троль литвинов: «...а промышляти бы ныне безпрестанно над теми Ливонскими шроды, в которых городех литовские люди» ^ш. Литовским послам было прямо заявлено: «...а похочет за Ливонскую землю стояти, и он [Иван IV] за нее стоит, как хочет» ¹⁰⁷. Так и не договорившись, посольство Я. Шимковича отправилось в обратный путь. В дальней­шем, в течение всего 1561 г., переговорный процесс между обеими сторонами был фактически заморожен.

Тем временем руководство ВКЛ последовательно стремилось к расширению своего влияния в Ливонии. Осенью 1560 г. оно добилось передачи под свою власть очень важных со стратегической точки зре­ния замков в центральной Ливонии: Кокенгаузен, Роннебург, Венден, Трикатен, Гельмет, Эрмес и Каркус. ВКЛ, таким образом, получило контроль над территорией приблизительно до границы между совре­менной Латвией и Эстонией. В конце 1560 — начале 1561 г. произошло комплектование ливонских замков гарнизонами, оружием и провиан­том¹⁰⁸. В начале 1561 г. там находилось примерно 1500-1900 драбов и 1200-1400 конников¹⁰⁹.

В Ливонии выражали серьезную озабоченность характером дейст­вий литвинов. Несмотря на постоянные декларации, литовское войско не предпринимало адекватных мер для отвоевания захваченной вра­гом территории Ливонии. Стремясь не потерять доверие высших ли­вонских сословий, руководство ВКЛ решило активизировать деятель­ность по организации обороны Ливонии. Принятию этого решения способствовало окончательное понимание того, что урегулирование отношений с Московским государством вряд ли состоится.

11 марта 1561 г. татарским хоругвям был выдан приказ собирать­ся через две недели в Вильно, откуда они должны были двинуться в Роннебург под начало А. Полубенского ^п0. Позднее срок прибытия в Роннебург был перенесен на 29 апреля 1561 г.¹¹¹. Это было первое свидетельство военных приготовлений Литвы 21 марта 1561 г. ко всем старостам пограничных замков на востоке ВКЛ были направлены листы, «абы до замкох своих ехали и у осторожности мешкали» ¹¹².

8 апреля 1561 г. был инициирован сбор посполитого рушенья ВКЛ. Он назначался на 24 мая 1561 г. в Зельбурге. В отличие от прошлого года, в военные ряды должны были становиться все поветы западной и центральной части ВКЛ. Идеологическим обоснованием войскового сбора служили обязательства по защите Ливонии согласно договору 1559 г. и опасность новых ударов со стороны Московии.

В середине мая 1561 г. сбор посполитого рушенья из-за недостат­ка пропитания для лошадей был перенесен на 15 июня 1561 г.¹¹³. В войско планировал приехать сам господарь Сигизмунд Август. Ве­роятно, это было связано со стремлением показать серьезность наме­рений литовской стороны по защите Ливонии и реализовать затем с участием великого князя полное подчинение Ливонского государства Зная характер Сигизмунда Августа, вряд ли стоит предполагать, что инициатива участия в военном походе была вызвана его желанием управлять армией в боевых действиях В любом случае, господарь ВКЛ так и не прибыл в военный лагерь в 1561 г.

В начале июля 1561 г. оказалось, что к гетману Н. Радзивиллу Рыжему «еще нихто не поспешил ся, яко ж маем ведомост, же многие за сплошеньством и недбалостью своею и до сего часу з домов своих не выехали»¹¹⁴. Чтобы как-то исправить положение, властями была предпринята такая мера как объявление о сборе посполитого рушенья на рынках городов и местечек. Как можно судить по косвенным дан­ным, эта мера возымела положительный результат.

Согласно М. Стрыйковскому, 108-тысячное московское войско (!) сразу же отступило из Ливонии, как только узнало о выступлении по­сполитого рушенья ВКЛ. Передовой отряд во главе с Ю. Тышкевичем и Г. Трызной количеством 5 тыс. человек опустошил московские волости вплоть до самого Дерпта. Он же взялся первым за осаду Тарваста¹¹⁵. Другие источники не подтверждают подобную реакцию московитов на действия армии ВКЛ. Заметим, что вновь информация М. Стрыйковского не заслуживает достаточного доверия из-за гиперболизации фактов.