Наикратчайшая история Греции. От мифов к современным реалиям

Новое государство сползло в анархию[55], и великие державы вынуждены были вмешаться. Все правившие дома Европы буквально «прошерстили» в поисках подходящей кандидатуры, и выбор пал на семнадцатилетнего Оттона, второго сына короля Баварии Людвига I. В яркий солнечный день, 6 февраля 1833 г., юный монарх морем прибыл в Нафплион (пока еще столицу) в сопровождении 25 судов. С собой он вез ссуду в сумме 2,4 миллиона фунтов стерлингов, трех регентов из родной страны и в подкрепление к ним 3000 солдат-баварцев.

Под баварцами

Став королем Греции, Оттон сделался абсолютным правителем. Прибывшие с ним офицеры-баварцы быстро выстроили современную, дисциплинированную армию для наведения в стране порядка, пусть даже при помощи штыков. Не была забыта ни одна из частей страны, даже самая дикая, Мани, куда вскоре перебросили артиллерию, чтобы стереть с лица земли башни, выстроенные клефтами — борцами против турецкого господства.

«Баварские уланы атакуют греческих повстанцев». Картина Ганса Ханке (1909) по акварели Людвига Кельнбергера 1830-х гг.

Национальный исторический музей Греции, Афины

© Historical and Ethnological Society of Greece

Колокотронис, для многих бывший символом движения клефтов, одним из первых пал жертвой новой политики. Он с самого начала не скрывал презрения к «баварократам», был арестован по обвинению в организации заговора и приговорен к смертной казни. Король его помиловал, как и было задумано, однако курс политики обозначился четко.

Стало ясно, что в стране о настоящей автономии не будет и речи, и греки обратили свои усилия вовне. Ведь именно грек Архимед, уроженец Сиракуз, в III в. до н. э. изобрел принцип рычага, с помощью которого нечто маленькое может сдвинуть с места нечто гораздо большее. Колокотронис очень рассчитывал на помощь Российской империи в создании греческого православного содружества на Балканах, а Маврокордато и его противник, более популярный политик Колеттис, смотрели в разные стороны: один на Великобританию, а другой на Францию.

Как и всегда, самыми мощными орудиями греческой дипломатии были география и историческое прошлое, но какое именно: классическое или византийское? Классический период в истории Греции всегда сильно влиял на воображение западного человека. Теперь, оставшись без своей самой радикальной идеи — в конце концов, именно оружием, а не демократией промышленная Европа завоевала весь мир, — это прошлое было подогнано под новое государство.

Афины стали столицей и постепенно их районы начали перестраивать, воссоздавая былое величие древнего города. 2000 лет запустения были решительно отринуты, вдоль вновь проложенных бульваров возводились новые здания в неоклассическом стиле[56]. В Акрополе снесли все ветхие сооружения, в том числе башню, выстроенную франками, и мечеть, поставленную прямо в Парфеноне. Одно время баварцы носились с идеей выстроить дворец Оттона прямо на вершине Акропольского холма, но, к счастью, их удалось от этого отговорить. Сегодня в бывшей королевской резиденции размещается греческий парламент.

Воспитание и образование были поставлены на службу этому классическому возрождению. В 1834 г. страна одной из первых ввела обязательное среднее образование, притом на искусственно созданном гибриде древнего и нового греческих языков, так называемой кафаревусе. Через три года был основан Афинский университет, и новая научная дисциплина, археология, помогала извлекать из недр земли свидетельства былой славы. Совсем скоро молодые греки, вооружившись инструментами, вместе с европейцами принялись за раскопки руин Олимпии, Дельф и Мессены.

Даже вернувшись в Баварию, Отто щеголял в греческом национальном костюме.

Фотография Оскара Кремера, 1863 или 1865 г.

Мало кто из подданных Оттона хоть что-то знал о своем давнем прошлом, а уж тем более почитал его. Колеттис настаивал, что столицей Греции должен быть только Константинополь, и многие греки соглашались с ним. Множество веков в их обычаях, песнях и церковных ритуалах сохранялась память о тех временах, когда Константинополь был «царственным городом».

С самого начала Оттон оказался между двух лагерей: теми, кто давал деньги, и теми, кто работал в его «команде», то есть между упрощенной версией классической Греции, сторонницами которой были великие державы, и весьма активным государством византийского типа, о котором мечталось его подданным. Когда в начале 1840-х гг. Фессалия и Крит поднялись против турок, он решительно встал на сторону греков и даже облачился в традиционный костюм клефтов, юбку-фустанеллу, демонстрируя пламенный патриотизм.