Нанкинская резня

Признаки жестокой оккупации, однако, присутствовали повсюду. Китайским торговцам приходилось терпеть непомерные налоги и арендную плату, за счет которых финансировалось жалованье новых чиновников во власти[433]. Японцы также открыли так называемые «военные магазины» для китайского населения, которые высасывали из города китайские золото и деньги, заменяя их не имеющей ценности военной валютой[434]. Китайское марионеточное правительство загоняло всех в нищету, конфискуя остававшиеся в городе ценности и имущество даже в присутствии их владельцев[435]. Некоторые китайские чиновники низшего звена цинично шутили между собой: «Мы теперь занимаемся разрешенным грабежом!»[436]

Куда более тревожным, чем эксплуатация населения посредством налогов и конфискаций, стало появление в городе опиума[437]. До японской оккупации опиум был подпольным наркотиком, который тайно курили аристократы и торговцы, но он не продавался открыто на улицах, на глазах у молодежи. После падения города стало возможным без каких-либо помех со стороны полиции свободно посещать опиумные притоны, которые смело рекламировали наркотик с помощью вывесок с китайскими иероглифами «Гуан До», или «Настоящая Земля», – термин, использовавшийся для обозначения опиума.

Чтобы поощрить пагубную привычку и еще больше поработить народ, японцы в Нанкине регулярно использовали наркотики в качестве платы за работу и проституцию. Сигареты с героином предлагали даже десятилетним детям. Профессор-историк Майнер Серл Бэйтс из Нанкинского университета пришел на основе своих исследований к выводу, что в Нанкине и окрестностях героин употребляли около 50 тысяч человек – около 15 процентов тогдашнего населения города.

Многие из тогдашних жителей Нанкина становились легкой добычей наркотиков, поскольку те давали им способ, пусть и иллюзорный, ухода от окружавшей их ужасной действительности. Некоторые даже пытались покончить с собой, глотая большие дозы опиума[438]. Другие, чтобы удовлетворить свою губительную страсть, шли на преступления, что вызвало прокатившуюся по Нанкину волну бандитизма[439]. Создав условия для расцвета преступности в Нанкине, японцы затем воспользовались ею для оправдания оккупации, проповедуя необходимость имперского закона и порядка.

Японские работодатели относились ко многим местным китайским рабочим хуже, чем к рабам, часто убивая их за малейшие нарушения[440]. Выжившие позднее утверждали, что тяжелые условия труда и жестокие наказания имели целью постоянно держать китайских работников в страхе. Один работавший на захваченной японцами фабрике китаец описывал ужасы, которым он был свидетелем на протяжении нескольких месяцев. Когда японский надсмотрщик ложно обвинил его товарища в краже свитера, того замотали веревкой, почти как мумию, от ног до шеи, а затем забили до смерти кирпичами. К концу экзекуции тело утратило всякую форму, и спутанные веревкой мясо и кости бросили на корм собакам. В другой раз японец обнаружил пропажу с фабрики двух пар подкладных плечиков и выяснил, что их использовали в качестве туалетной бумаги. Двадцатидвухлетнюю женщину, которая призналась, что пользовалась в тот день туалетом, затащили за фабрику и обезглавили. Вечером того же дня тот же японец убил мальчика-подростка, которого обвинил в краже тапочек.

Еще японцы в то время проводили над жителями Нанкина медицинские эксперименты[441]. В апреле 1939 года они открыли в городе центр исследований на человеческом материале. Подопытных они называли «дзаймоку», или «бревна». На улице Чжуншань Восточной, неподалеку от реки Янцзы, японцы переделали шестиэтажную китайскую больницу в лабораторию по исследованию эпидемий, которую назвали «подразделение Эй-1644». Хотя лаборатория располагалась возле военного аэродрома, района гейш, кинотеатров, японского консульства, управления военной полиции и штаб-квартиры верховного командования китайского экспедиционного корпуса, она оставалась тщательно охраняемым секретом. Здание окружала высокая кирпичная стена с колючей проволокой наверху, его патрулировала охрана, а персоналу запрещалось упоминать «Эй-1644» в своих письмах домой, в Японию. Работавшие там ученые вводили китайским пленным разнообразные яды, бактерии и смертельные газы, в том числе ацетон, мышьяк, цианид и яды таких змей, как кобра, хабу и амагаса. Японские ученые убивали таким образом десятки человек в неделю, после чего отправляли их тела в печь.

Когда японцы капитулировали в 1945 году, сотрудники «Эй-1644» уничтожили все оборудование и данные, взорвали лабораторию и бежали, прежде чем до Нанкина добрались китайские войска. Об этой секретной лаборатории нам известно лишь потому, что некоторые работавшие там ученые признались в своей деятельности американским следователям после войны.