Наш общий друг. Часть 2

Истинно говорю вамъ, милорды и джентльмены, по вашему же катехизису, если вы захотите примѣнить его въ данномъ случаѣ, пора вамъ съ Божьей помощью приняться за свозку. Ужъ если до того дошло, что, при наличности огромныхъ, находящихся въ нашемъ распоряженіи суммъ на поддержку неимущихъ, лучшіе изъ бѣдняковъ гнушаются нашимъ милосердіемъ, прячутся отъ насъ и позорятъ насъ, умирая съ голоду среди насъ, то куда же идти дальше? Такой порядокъ вещей несовмѣстимъ съ благоденствіемъ страны, онъ не можетъ продолжаться. Быть можетъ, этого не написано въ Евангеліи; по крайней мѣрѣ подснаповщина тамъ не прочтетъ этихъ словъ. Не найдете вы и въ отчетахъ департамента торговли такого текста для проповѣди. Но слова эти были истиной съ того дня, какъ были положены основы мірозданія, и истиной останутся они до тѣхъ поръ, пока основы мірозданія не будутъ потрясены Зиждителемъ вселенной. Тщеславная работа рукъ вашихъ, не устрашающая профессіональнаго нищаго, закоснѣлаго въ порокахъ грабителя, взламывающаго окна и двери, и попрошайку, раздирающаго на себѣ ризы, жестоко и подло добиваетъ пришибленнаго судьбою страдальца, встаетъ пугаломъ предъ достойными и несчастными. Пора упразднить такой порядокъ вещей, милорды и джентльмены, а то смотрите, какъ бы въ худой часъ онъ не упразднилъ насъ съ вами всѣхъ до одного.

Старая Бетти Гигденъ кормилась въ своемъ странствьи, какъ кормятся многія простыя, честныя существа, пробивая себѣ путь по тропамъ жизни тяжелымъ трудомъ. Терпѣливо трудиться изъ-за куска хлѣба и спокойно умереть, — умереть не тронутою руками рабочаго дома, — въ этомъ были всѣ ея надежды, всѣ ея высшія земныя мечты.

Въ домѣ мистера Боффина о ней ничего не слыхали съ тѣхъ перъ, какъ она пустилась въ путь. Погода стояла ненастная, дороги были плохи, но она не падала духомъ. Менѣе стойкая душа сломилась бы подъ бременемъ такихъ неблагопріятныхъ условій, но денежная ссуда, которую получила Бетти на свое маленькое предпріятіе, не была еще уплачена, торговля ея пошла хуже, чѣмъ она ожидала, и надо было, стало быть, собрать всѣ силы, чтобы поддержать свою независимость.

Честная душа! Когда она говорила секретарю, что на нее порой находитъ «обмираніе», она не придавала этому никакого значенія. Чаще и чаще стало теперь находить на нее обмираніе, темнѣе и темнѣе становилось оно, какъ тѣнь приближающейся смерти. Тѣнь была такъ густа, какъ тѣнь отъ реальнаго предмета, и съ каждымъ своимъ появленіемъ становилась гуще и гуще. И это вполнѣ согласовалось съ законами физическаго міра, ибо свѣтъ, свѣтившій Бетти Гигденъ, лежалъ за чертою смерти.

Бѣдная старуха выбрала путь вверхъ по теченію Темзы. На этой дорогѣ стоялъ ея послѣдній домь, послѣдній домашній очагъ, который она помнила и любила. Нѣсколько дней пробродила она въ ближайшемъ сосѣдствѣ своего покинутаго жилища, вязала и продавала, и снова вязала, и наконецъ ушла. Въ теченіе послѣдующихъ немногихъ недѣль ея фигура всѣмъ примелькалась въ хорошенькихъ городкахъ Чертей, Вальтонѣ, Кингстонѣ и Стансѣ, а потомъ исчезла.

Въ базарные дни она появлялась въ базарныхъ мѣстечкахъ, какія попадались ей по пути; ходила и по проселочнымъ дорогамъ, ведущимъ къ помѣщичьимъ домамъ. Здѣсь она просила у привратниковъ позволенія подойти къ дому со своею корзинкой и часто не получала его. Зато важныя дамы, проѣзжавшія по дорогѣ въ каретахъ, нерѣдко покупали у нея что-нибудь изъ ея незатѣйливаго товара и обыкновенно уносили съ собой свѣтлое впечатлѣніе отъ ея ясныхъ глазъ и бодрыхъ рѣчей. Это-то, да еще то, что она была всегда опрятно одѣта, и послужило источникомъ нелѣпой молвы, будто она не нуждается въ деньгахъ и даже богата по своему скромному положенію. Такого рода басни, обогащающія людей безъ всякихъ издержекъ съ ихъ стороны, бывали въ ходу во всѣ времена.

Въ хорошенькихъ, раскинутыхъ по Темзѣ, тихихъ городкахъ, куда заходила Бетти Гигденъ въ своемъ странствіи, вы можете услышать журчаніе воды въ запрудахъ и даже шорохъ камышей. Съ моста вы тамъ увидите юную рѣку, шаловливо, точно ребенокъ, скользящую подъ деревьями, еще не оскверненную нечистотами, поджидающими ее въ ея дальнѣйшемъ пути, — веселую, беззаботную рѣку, до которой еще не долетѣли глухіе призывы моря.

Такія мысли не занимали старую Бетти, — нѣтъ, но она слышала нѣжный шепотъ рѣки, обращенный ко многимъ, ей подобнымъ: «Приди ко мнѣ, приди ко мнѣ! Когда позоръ и ужасъ, отъ которыхъ ты такъ долго убѣгала, настигнутъ тебя, — приди ко мнѣ! Я — уполномоченный по вѣдомству призрѣнія бѣдныхъ, поставленный на мой постъ предвѣчнымъ закономъ; но меня не цѣнятъ по заслугамъ. Мое сердце нѣжнѣе, чѣмъ у прислуги рабочаго дома; смерть въ моихъ объятіяхъ спокойнѣе, чѣмъ въ больничной палатѣ. Приди ко мнѣ!»