Наш общий друг. Часть 2

— Ну, такъ мы ожидаемъ отъ васъ, что вы поддержите свою репутацію и разскажете намъ еще что-нибудь, — говоритъ эта фея.

— Нѣтъ, леди Типпинсъ, я тогда истощился на всю жизнь и теперь изъ меня ничего больше не выжмешь.

Мортимеръ такимъ образомъ парируетъ ударъ, думая про себя, что при другихъ условіяхъ не ему, а Юджину надлежало бы быть присяжнымъ острякомъ и что въ этой компаніи, гдѣ Юджинъ упорно безмолвствуетъ, онъ, Мортимеръ, является, такъ сказать, тѣнью своего друга.

— Нѣтъ, какъ хотите, — продолжаетъ приставать очаровательная Типпинсъ: — я твердо рѣшилась вытянуть изъ васъ еще что-нибудь. Измѣнникъ! постойте: что я еще такое слышала о комъ-то, тоже пропавшемъ безъ вѣсти?

— Такъ какъ вы слышали, то, можетъ быть, вы намъ и разскажете, — отвѣчаетъ Мортимеръ.

— Чудовище, прочь! — игриво вскрикиваетъ миледи и прибавляетъ: — Вашъ же золотой мусорщикъ направилъ меня къ вамъ за этимъ разсказомъ.

Тутъ мистеръ Ламль вступаетъ въ разговоръ, громко провозглашая:

— Продолженіе исторіи человѣка «невѣдомо откуда!»

За этимъ провозглашеніемъ слѣдуетъ общее молчаніе.

— Увѣряю васъ, господа, — говоритъ Ляйтвудъ, обводя взглядомъ присутствующихъ, — увѣряю васъ, что мнѣ совершенно нечего разсказывать. — Но послѣ того, какъ Юджинъ шепнулъ ему: «Да ну, ужъ разскажи!» онъ спѣшитъ поправиться, прибавивъ: — По крайней мѣрѣ ничего такого, что стоило бы разсказать.

Бутсъ и Бруэръ тотчасъ же соображаютъ, что, напротивъ, это навѣрно стоитъ разсказать, и становятся учтиво назойливыми. Beнирингъ, конечно, тоже заранѣе увѣренъ, что разсказъ долженъ быть въ высшей степени интересенъ. Впрочемъ всѣ остальные понимаютъ безъ словъ, что вниманіе Вениринга, какъ досточтимаго члена палаты, поглощено государственными дѣлами и лишь съ трудомъ удерживается на постороннихъ вещахъ.

— Я вижу, господа, вы готовитесь слушать, — снова говоритъ Мортимеръ: — пожалуйста не трудитесь, потому что я кончу гораздо раньше, чѣмъ вы успѣете принять удобное положеніе для этой цѣли. Моя сказка похожа…

— На сказку про бѣлаго бычка, — нетерпѣливо перебиваетъ Юджинъ. — «Ты говоришь, я говорю… Не начать ли намъ сказку съ конца?» Ну, начинай да и кончай скорѣе!

Юджинъ произноситъ это съ оттѣнкомъ досады, откинувшись на спинку стула и мрачно глядя на леди Типпинсъ, которая игриво киваетъ ему головой, какъ своему «милому медвѣжонку», тонко намекая этимъ, что она «красавица», а онъ «звѣрь» [4].

Мортимеръ продолжаетъ:

— Сказаніе, на которое, какъ я полагаю, намекала моя плѣнительная визави, состоитъ въ слѣдующемъ. Недавно нѣкая молодая дѣвица, по имени Лиззи Гексамъ, дочь умершаго Джемса Гексама (Гаффера тожъ), который, если припомните, нашелъ тѣло «человѣка невѣдомо откуда», какимъ-то таинственнымъ путемъ получила отъ Райдергуда, другого промышленника того же типа, полное отреченіе отъ всѣхъ обвиненій, взведенныхъ имъ на ея отца. Обвиненіямъ этимъ никто и раньше не вѣрилъ, ибо Рогъ Райдергудъ еще въ юности своей игралъ въ большую игру такими обвиненіями. Какъ бы то ни было упомянутое отреченіе дошло до Лиззи Гексамъ, какъ будто въ это дѣло вмѣшался какой-то таинственный персонажъ въ темномъ плащѣ и мрачно надвинутой шляпѣ, а ею было переправлено, для реабилитаціи памяти ея отца, къ моему кліенту мистеру Боффину. А такъ какъ у меня никогда не было другого кліента да, вѣроятно, никогда и не будетъ (надѣюсь, вы мнѣ простите эту вульгарную оговорку), то я немного имъ горжусь, какъ рѣдкимъ произведеніемъ природы, пожалуй, что единственнымъ въ своемъ родѣ.

Хотя по виду и спокойный, какъ всегда, Ляйтвудъ въ душѣ далеко не спокоенъ. Не глядя на Юджина, онъ чувствуетъ, что въ присутствіи Юджина этотъ предметъ разговора есть вещество весьма воспламенительнаго свойства.

— Ну-съ, такъ вотъ, этотъ рѣдкій экземпляръ, — продолжаетъ онъ, — составляющій единственное украшеніе моего профессіональнаго музея, приказалъ своему секретарю, экземпляру изъ породы крабовъ-отшельниковъ, которую зовутъ, кажется, Шоксмитъ… но дѣло не въ этомъ, назовемъ его хоть Артишокомъ — это все равно… приказалъ ему войти въ сношенія съ Лиззи Гексамъ. Артишокъ изъявляетъ готовность и пытается исполнить порученіе, но это ему не удается.

— Какъ не удается? — спрашиваетъ Бутсъ.

— Отчего? — спрашиваетъ Бруэръ.

— Извините, — отвѣчаетъ Ляйтвудъ, — я долженъ минутку помедлить отвѣтомъ, иначе мы погрѣшимъ противъ постепеннаго развитія интереса. Такъ какъ Артишоку не удалось исполнить порученія, то мой кліентъ передаетъ его мнѣ. Я принимаю охотно, ибо намѣренія моего кліента клонятся ко благу предмета его. розысковъ. Я готовлюсь вступитъ въ переговоры съ молодой особой; случайно у меня даже имѣются для этого особые пути (тутъ онъ украдкой бросаетъ взглядъ на Юджина), но и мнѣ это не удается, потому что молодая особа исчезла.

Общее эхо: «Исчезла?!»

— Улетучилась — никто не знаетъ какъ, никто не знаетъ — куда. Тугъ и конецъ сказанію, на которое намекала моя досточтимая и плѣнительная визави.

Съ очаровательнымъ тоненькимъ визгомъ леди