Наш общий друг. Часть 2

— Нашли. Долгонько-таки былъ онъ подъ водой, ну, а все-таки вытащили.

— Пускай несутъ сюда. Эй, Бобъ, затвори наружную дверь и стань подлѣ нея въ корридорѣ. Не отворять, пока я не скажу!.. Есть тамъ внизу полисменъ?

— Здѣсь, миссъ Аббе! — послышался оффиціальный отвѣть.

— Когда тѣло внесутъ въ домъ, не впускайте толпу — слышите? И помогите Бобу удержать дверь.

— Слушаю, миссъ Аббе.

Самодержавная хозяйка «Шести Веселыхъ Товарищей» вернулась въ домъ съ миссъ Дженни и Райей и размѣстила эти силы по одной съ каждой стороны отъ себя, за дверкой прилавка, какъ за брустверомъ.

— Стойте здѣсь, — сказала она строго, — здѣсь никто васъ не тронетъ, и вы увидите, какъ его внесутъ… Бобъ, не отходи отъ двери.

Сей вѣрный часовой проворно и рѣшительно до плечъ засучилъ рукава своей рубашки въ знакъ своей готовности повиноваться.

Гулъ приближающихся голосовъ. Стукъ приближающихся шаговъ. Суетня и говоръ за дверью. Мгновенная остановка. Два тупые удара или, вѣрнѣе, толчка въ дверь, какъ будто мертвый человѣкъ, лежащій навзничь, добравшись до нея, стукнулъ въ нее подошвами своихъ закоченѣлыхъ ногь.

— Это носилки, на которыхъ его несутъ, — сказала миссъ Аббе, прислушавшись привычнымъ ухомъ. — Бобъ, отворяй!

Дверь отворилась. Тяжелые шаги людей подъ ношей. Опять остановка. Напоръ толпы на дверь. Входъ прегражденъ. Дверь заперта. Неясные возгласы, оставшихся на улицѣ оскорбленныхъ душъ, обманувшихся въ ожиданіяхъ.

— Идите, братцы, въ первый этажъ! — приказала миссъ Аббе, ибо эта повелительница до того самовластно распоряжалась своими подданными, что даже теперь, явившись въ ея владѣнія съ мертвымъ тѣломъ, они не смѣли двинуться дальше безъ ея разрѣшенія.

Въ первый этажъ вела низенькая дверь, а потому носильщики, положивъ сначала на полъ свою ношу, подняли ее такъ, чтобы можно было пронести ее въ эту дверь. Распростертая фигура, когда ее проносили, лежала почти на высотѣ дверки прилавка.

Миссъ Аббе взглянула и быстро попятилась.

— Боже милосердый! — вскрикнула она и прибавила, обращаясь къ своимъ гостямъ: — Это тотъ самый человѣкъ, чье показаніе вы дали мнѣ сейчасъ прочесть, это Райдергудъ.

IIIТотъ же честный человѣкъ еще въ нѣсколькихъ видахъ

Да, правда, это Райдергудъ, и никто другой, точнѣе — скорлупа Райдергуда — то, что вносятъ теперь въ спальню перваго этажа таверны миссъ Аббе. Какъ ни былъ гибокъ Рогъ въ своихъ уловкахъ, теперь онъ до того закоченѣлъ, что препроводить его наверхъ, по узкой лѣстницѣ — довольно трудная задача, сопряженная съ усиленнымъ шарканьемъ ногъ, съ поминутнымъ маневрированьемъ носилокъ то вправо, то влѣво, и съ опасностью, что онъ свалится съ нихъ и полетитъ внизъ черезъ перила.

— Бѣги за докторомъ!.. Бѣги за его дочерью, — командуетъ миссъ Аббе.

Съ обоими приказаніями проворно отправляются гонцы.

Гонецъ за докторомъ встрѣчаетъ послѣдняго на полдорогѣ подъ полицейскимъ конвоемъ. Докторъ осматриваетъ мокрый трупъ и говоритъ не слишкомъ обнадеживающимъ тономъ, что не мѣшаетъ сдѣлать попытку вернуть оный къ жизни. Лучшія изъ испытанныхъ средствъ немедленно пускаются въ ходъ, и всѣ присутствующіе помогаютъ доктору отъ всего сердца. Ни одинъ изъ нихъ не питаетъ никакого уваженія къ человѣку, который сталъ теперь трупомъ; для всѣхъ онъ былъ существомъ, котораго избѣгали, которое подозрѣвали, которымъ гнушались. Но искра жизни, еще тлѣющая въ этомъ распростертомъ тѣлѣ, какимъ-то непонятнымъ образомъ отдѣляется отъ самаго человѣка, и въ этой-то искрѣ всѣ они принимаютъ живѣйшее участіе — должно быть потому, что искра эта — жизнь, и что они сами живутъ и сами должны умереть.

Въ отвѣтъ на вопросъ доктора, какъ это случилось и кто тутъ виноватъ, Томъ Тутль даетъ свой вердиктъ: непредвидѣнный случай, и винить въ въ немъ нельзя никого, кромѣ самого пострадавшаго. — Онъ рыскалъ по рѣкѣ въ своемъ ботѣ, что ему было въ привычку (не въ обиду будь сказано покойнику), и подвернулся прямо подъ носъ пароходу, который и раскроилъ его пополамъ, — говоритъ Томъ.

Говоря: «раскроилъ», мистеръ Тутль выражается фигурально, разумѣя лодку, а не утонувшаго, ибо утонувшій лежитъ цѣлехонекъ передъ нимъ.

Капитанъ Джо, толстоносый завсегдатай таверны въ черно-лакированной шляпѣ, принадлежитъ къ числу послѣдователей почтенной старой медицинской школы. Пробравшись въ комнату подъ предлогомъ весьма важной услуги (состоящей въ доставкѣ имъ галстуха утопленника), онъ благосклонно дѣлаетъ доктору мудрое, стариной освященное предложеніе подвѣсить тѣло вверхъ ногами, «на подобіе баранины въ мясной лавкѣ», и затѣмъ, въ видѣ особенно успѣшнаго пріема для возстановленія дыханія, рекомендуетъ покатать его на бочкѣ. Но эти оскребки мудрости предковъ почтеннаго капитана возбуждаютъ такое негодованіе въ груди миссъ Аббе, что она, недолго думая, хватаетъ его за воротъ и молча выталкиваетъ вонъ со сцены безъ малѣйшаго протеста съ-его стороны.