Наш общий друг. Часть 2

— Какая вы однако недогадливая колдунья! — воскликнула миссъ Ренъ. — Слушайте же. Назначенъ, напримѣръ, большой выходъ при дворѣ, или гулянье въ паркѣ, или выставка картинъ, или что-нибудь въ этомъ родѣ. Прекрасно. Я проталкиваюсь въ толпу и высматриваю то, что мнѣ нужно. Увижу какую-нибудь важную даму, подходящую для меня, и говорю себѣ: «Ага, вы мнѣ какъ разъ годитесь, моя милая!» Пригляжусь къ ней хорошенько, а потомъ бѣгу домой и тамъ выкраиваю ее и сметываю на живую нитку. Потомъ, въ другой какой-нибудь день лечу опять на какое-нибудь сборище, и опять присматриваюсь и прикидываю на глазъ. Иной разъ какая-нибудь важная дама такъ взглянетъ на меня, какъ будто хочетъ сказать: «Какъ странно смотритъ на меня эта дѣвочка!» И ей какъ будто это нравится, что на нее такъ смотрятъ. Нѣкоторымъ, впрочемъ, не нравится, но чаще все-таки имъ это бываетъ пріятно. А я тѣмъ временемъ говорю про себя: «Вотъ тутъ придется вырѣзать немножко, а тамъ припустить». Словомъ, я дѣлаю изъ нея все, что хочу: сама того не подозрѣвая, она мнѣ служитъ, какъ служанка, примѣривая на себѣ кукольныя платья. Вечернія собранія для меня хуже всего, потому что тогда у меня передъ глазами только парадный подъѣздъ. Кромѣ того, приходится ковылять между колесъ экипажей и чуть не подъ копытами лошадей, и я того и жду, что меня задавятъ въ темнотѣ. Но все-таки я и тутъ успѣваю высмотрѣть моихъ дамъ, когда онѣ, граціозно покачиваясь, проходятъ изъ кареты въ подъѣздъ. И если которая-нибудь изъ нихъ замѣтитъ мимоходомъ мою рожицу, выглядывающую изъ-за полицейскаго капюшона, она, должно быть, воображаетъ, что я любуюсь ею отъ чистаго сердца; ей и невдомекъ, что и она сама, и всѣ онѣ только работаютъ на моихъ куколъ. Есть тутъ одна леди; зовутъ ее Белинда Витрозъ. Такъ эта Белинда однажды поработала на меня два раза въ одинъ вечеръ. Когда она вышла изъ кареты, я сказала себѣ: «Вы мнѣ подходите, душечка», со всѣхъ ногъ побѣжала домой, скроила ее и сметала. Потомъ поскорѣе назадъ, и дожидаюсь въ толпѣ лакеевъ, подзывающихъ экипажи. Ночь была свѣтлая. Наконецъ слышу: «Карету леди Витрозъ!» Смотрю: моя Белинда выходитъ. И я заставила ее примѣрить, да еще какъ акуратно, прежде чѣмъ она усѣлась въ экипажъ… Вотъ она — эта леди: подвѣшена за талію, только жаль — слишкомъ близко къ огню для ея непрочной восковой фигурки.

Пройдя еще полмили вдоль рѣки, Райя разспросилъ дорогу къ нѣкоей тавернѣ, извѣстной подъ названіемъ «Шести Веселыхъ Товарищей». Слѣдуя полученнымъ указаніямъ, старикъ и дѣвочка, послѣ двухъ-трехъ остановокъ для разрѣшенія сомнѣній насчетъ дальнѣйшаго пути, подошли къ дверямъ владѣній миссъ Аббе Поттерсонъ. Заглянувъ въ стекло, служившее верхней половинкой двери, они узрѣли весь блескъ уголка за прилавкомъ и самое миссъ Аббе, сидящую во всемъ величіи на своемъ уютномъ тронѣ за газетой, и представились ей съ достодолжнымъ почтеніемъ.

Отведя глаза отъ газеты съ разсѣяннымъ взглядомъ (такъ какъ ей хотѣлось дочитать начатую статью), миссъ Аббе спросила съ оттѣнкомъ суровости:

— Что вамъ нужно?

— Можно видѣть миссъ Поттерсонъ? — спросилъ старикъ, снимая шляпу.

— Она передъ вами, — отвѣчала хозяйка.

— Позвольте намъ переговорить съ вами, сударыня.

Миссъ Аббе замѣтила въ это время маленькую фигурку миссъ Дженни Ренъ. Чтобы лучше ее разсмотрѣть, она отложила газету, встала и выглянула черезъ дверку прилавка. Крючковатая палочка маленькой калѣки какъ будто умоляла за свою владѣлицу о позволеніи войти и отдохнуть у камина. И миссъ Аббе отворила дверку и, какъ будто отвѣчая палочкѣ, сказала:

— Войдите и отдохните у огня.

— Моя фамилія Райя, — сказалъ старикъ съ учтивымъ поклономъ. — Я работаю въ Сити. А это вотъ моя молодая спутница…

— Постойте, — перебила его миссъ Ренъ. — Я подамъ свою карточку.

Она достала изъ кармана визитную карточку съ большой важностью, но не безъ затрудненія по милости огромнаго ключа, которой лежалъ на карточкѣ, придавивъ ее. Миссъ Аббе, не скрывая своего удивленія, взяла миніатюрный документецъ и прочла на немъ слѣдующее:

«Миссъ Дженни Ренъ,

кукольная швея.

По требованію является къ кукламъ на домъ».

— Ахъ, Господи! — воскликнула миссъ Поттерсонъ, широко раскрывая глаза, и выронила карточку изъ рукъ.

— Сударыня, — заговорилъ тогда Райя, — мы съ моею молодою подругой взяли на себя смѣлость явиться къ вамъ по дѣлу Лиззи Гексамъ.

Въ эту минуту миссъ Аббе нагибалась, чтобы развязать ленты у шляпы кукольной швеи. Она гнѣвно обернулась на слова старика и сказала:

— Лиззи Гексамъ — гордая дѣвушка.

— Да, и она такъ гордится вашимъ добрымъ о ней мнѣніемъ, — ловко вставилъ Райя, — что прежде, чѣмъ уѣхать изъ Лондона…

— Куда? Не на мысъ ли Доброй Надежды? — перебила его миссъ Аббе, вообразивъ, повидимому, что Лиззи эмигрировала.