Наш приход (Переводчик неизвестен (1852))

Смотритель рабочаго дома, не только въ нашемъ, но, я думаю, я во всякомъ другомъ приход, не принадлежитъ къ тому разряду людей, лучшая часть существованія которыхъ уже давно миновала, нкоторые проводятъ остатокъ дней своихъ въ самомъ незавидномъ, даже въ жалкомъ положеніи, именно: въ грустныхъ размышленіяхъ о прошедшемъ, чтобъ сильне почувствовать вс невыгоды настоящаго. Мы не можемъ опредлительно сказать, какое положеніе въ обществ занималъ этотъ человкъ прежде: надобно полагать, что онъ или былъ младшимъ писцомъ y какого нибудь стряпчаго, или занимался обученіемъ юношества первоначальному чтенію на природномъ язык — утвердительно сказать объ этомъ мы не можемъ; для васъ одно только очевидно, что ныншнее его положеніе гораздо лучше прежняго. Конечно, доходъ его весьма незавидный, даже, можно сказать, очень скудный, что доказывается обветшалымъ фракомъ и обтертымъ галстухомъ; но надобно взять въ соображеніе, что онъ живетъ на квартир, за которую не платитъ денегъ и что въ добавокъ къ этому ему отпускается ограниченное количество угля и свчей и допускается неограниченная власть и свобода въ его крошечномъ владніи. Обыкновенно онъ бываетъ высокій, тонкій и костлявый мужчина: при сюртук всегда носить башмаки и черные бумажные чулки; и когда вы проходите мимо его оконъ, то онъ бросаетъ на васъ самый пристальный взглядъ, которымъ какъ будто хочетъ выразить свое желаніе, чтобъ вы вдругъ сдлались бднйшимъ созданіемъ въ вр и доставили ему случай показать вамъ примръ своей власти. Характеръ его угрюмъ и раздражителенъ, обхожденіе сурово; съ младшими онъ часто бранится, старшимъ любитъ поклониться, и постоянно питаетъ въ душ своей зависть къ вліянію и власти приходскаго старосты.

Приходскій учитель представляетъ собою совершенный контрастъ суровому смотрителю рабочаго дома. Онъ принадлежитъ къ тому разряду людей, о которыхъ намъ иногда случается слышать, на которыхъ несчастіе отпечатллось очень ясно. Еслибъ счастіе благопріятствовало ему, то ужъ, разумется, онъ ничего бы не длалъ и ни въ чемъ бы не участвовалъ. Богатый, престарлый родственникъ, который воспиталъ его и явно объявилъ свое намреніе пристроить его къ выгодному мсту, отказалъ ему, по духовному завщанію, десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ, a потомъ, по какой-то непостижимой для насъ причин, сдлалъ припись въ духовной и отнялъ отъ него весь означенный капиталъ. Это неожиданное обстоятельство принудило молодого человка самому позаботиться о себ; онъ началъ хлопотать и получилъ мсто въ какой-то публичной контор. Молодые прикащики, занимавшіе обязанность гораздо ниже его, умирали такъ быстро, какъ будто между ними распространилась чума; a старики, которые сидли, какъ говорится, y него на голов, и которыхъ мстъ онъ добивался, жили себ преспокойно, вовсе не думая умирать, какъ будто они одарены были безсмертіемъ. Онъ пустился въ спекуляціи — и понесъ большіе убытки; снова началъ спекулировать — и выигралъ, хотя выигрышъ далеко не замнялъ его прежнихъ убытковъ. Таланты ею были обширны, его характеръ былъ мягкій, великодушный и либеральный. Друзья извлекали себ пользу изъ его талантовъ, и характеръ его употребляли во зло. Потеря слдовала за потерей; несчастіе влекло за собой другое несчастіе; каждый наступавшій день приближалъ его на самый край пропасти безнадежной нищеты. Его друзья, самые искренніе и самые преданные, съ каждымъ днемъ становились къ нему холодне и равнодушне. У него были дти, которыхъ онъ любилъ, была жена, любовь которой онъ цнилъ всего дороже въ свт; но дти отказались отъ родного крова, a неумолимая смерть похитила жену. Онъ быстро несся внизъ по теченію потока, гд на каждомъ шагу встрчались неудачи. У него недоставало уже твердости противиться безпрерывнымъ ударамъ; онъ вовсе не заботился о себ, a единственное существо, которое заботилось о немъ во время его нищеты и бдствія, скрылось отъ него навки. Вотъ въ этотъ-то самый тягостный періодъ онъ обратился за помощью къ приходу. Случилось, впрочемъ, такъ, что въ этотъ годъ церковнымъ старостой былъ избранъ весьма добрый человкъ, который зналъ нашего страдальца въ лучшую вору его жизни, и чрезъ стараніе котораго онъ получилъ мсто приходскаго учителя.

Теперь уже онъ слабый старикъ. Изъ весьма многихъ, нкогда самыхъ искреннихъ, друзей его нкоторые примерли, другіе жили, подобно ему самому, иные благоденствуютъ, — но вс позабыли его. Время и несчастія мало по малу ослабили его память,