Наш приход (Переводчик неизвестен (1852))

Смотритель рабочаго дома, не только въ нашемъ, но, я думаю, я во всякомъ другомъ приходѣ, не принадлежитъ къ тому разряду людей, лучшая часть существованія которыхъ уже давно миновала, нѣкоторые проводятъ остатокъ дней своихъ въ самомъ незавидномъ, даже въ жалкомъ положеніи, именно: въ грустныхъ размышленіяхъ о прошедшемъ, чтобъ сильнѣе почувствовать всѣ невыгоды настоящаго. Мы не можемъ опредѣлительно сказать, какое положеніе въ обществѣ занималъ этотъ человѣкъ прежде: надобно полагать, что онъ или былъ младшимъ писцомъ y какого нибудь стряпчаго, или занимался обученіемъ юношества первоначальному чтенію на природномъ языкѣ — утвердительно сказать объ этомъ мы не можемъ; для васъ одно только очевидно, что нынѣшнее его положеніе гораздо лучше прежняго. Конечно, доходъ его весьма незавидный, даже, можно сказать, очень скудный, что доказывается обветшалымъ фракомъ и обтертымъ галстухомъ; но надобно взять въ соображеніе, что онъ живетъ на квартирѣ, за которую не платитъ денегъ и что въ добавокъ къ этому ему отпускается ограниченное количество угля и свѣчей и допускается неограниченная власть и свобода въ его крошечномъ владѣніи. Обыкновенно онъ бываетъ высокій, тонкій и костлявый мужчина: при сюртукѣ всегда носить башмаки и черные бумажные чулки; и когда вы проходите мимо его оконъ, то онъ бросаетъ на васъ самый пристальный взглядъ, которымъ какъ будто хочетъ выразить свое желаніе, чтобъ вы вдругъ сдѣлались бѣднѣйшимъ созданіемъ въ вѣрѣ и доставили ему случай показать вамъ примѣръ своей власти. Характеръ его угрюмъ и раздражителенъ, обхожденіе сурово; съ младшими онъ часто бранится, старшимъ любитъ поклониться, и постоянно питаетъ въ душѣ своей зависть къ вліянію и власти приходскаго старосты.

Приходскій учитель представляетъ собою совершенный контрастъ суровому смотрителю рабочаго дома. Онъ принадлежитъ къ тому разряду людей, о которыхъ намъ иногда случается слышать, на которыхъ несчастіе отпечатлѣлось очень ясно. Еслибъ счастіе благопріятствовало ему, то ужъ, разумѣется, онъ ничего бы не дѣлалъ и ни въ чемъ бы не участвовалъ. Богатый, престарѣлый родственникъ, который воспиталъ его и явно объявилъ свое намѣреніе пристроить его къ выгодному мѣсту, отказалъ ему, по духовному завѣщанію, десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ, a потомъ, по какой-то непостижимой для насъ причинѣ, сдѣлалъ припись въ духовной и отнялъ отъ него весь означенный капиталъ. Это неожиданное обстоятельство принудило молодого человѣка самому позаботиться о себѣ; онъ началъ хлопотать и получилъ мѣсто въ какой-то публичной конторѣ. Молодые прикащики, занимавшіе обязанность гораздо ниже его, умирали такъ быстро, какъ будто между ними распространилась чума; a старики, которые сидѣли, какъ говорится, y него на головѣ, и которыхъ мѣстъ онъ добивался, жили себѣ преспокойно, вовсе не думая умирать, какъ будто они одарены были безсмертіемъ. Онъ пустился въ спекуляціи — и понесъ большіе убытки; снова началъ спекулировать — и выигралъ, хотя выигрышъ далеко не замѣнялъ его прежнихъ убытковъ. Таланты ею были обширны, его характеръ былъ мягкій, великодушный и либеральный. Друзья извлекали себѣ пользу изъ его талантовъ, и характеръ его употребляли во зло. Потеря слѣдовала за потерей; несчастіе влекло за собой другое несчастіе; каждый наступавшій день приближалъ его на самый край пропасти безнадежной нищеты. Его друзья, самые искренніе и самые преданные, съ каждымъ днемъ становились къ нему холоднѣе и равнодушнѣе. У него были дѣти, которыхъ онъ любилъ, была жена, любовь которой онъ цѣнилъ всего дороже въ свѣтѣ; но дѣти отказались отъ родного крова, a неумолимая смерть похитила жену. Онъ быстро несся внизъ по теченію потока, гдѣ на каждомъ шагу встрѣчались неудачи. У него недоставало уже твердости противиться безпрерывнымъ ударамъ; онъ вовсе не заботился о себѣ, a единственное существо, которое заботилось о немъ во время его нищеты и бѣдствія, скрылось отъ него навѣки. Вотъ въ этотъ-то самый тягостный періодъ онъ обратился за помощью къ приходу. Случилось, впрочемъ, такъ, что въ этотъ годъ церковнымъ старостой былъ избранъ весьма добрый человѣкъ, который зналъ нашего страдальца въ лучшую вору его жизни, и чрезъ стараніе котораго онъ получилъ мѣсто приходскаго учителя.

Теперь уже онъ слабый старикъ. Изъ весьма многихъ, нѣкогда самыхъ искреннихъ, друзей его нѣкоторые примерли, другіе жили, подобно ему самому, иные благоденствуютъ, — но всѣ позабыли его. Время и несчастія мало по малу ослабили его память,