Наш приход (Переводчик неизвестен (1852))

Старая лэди рѣдко бываетъ въ обществѣ, a еще рѣже принимаетъ къ себѣ гостей, исключая только молоденькихъ дѣвицъ, изъ которыхъ для каждой назначенъ особенный день; такъ что дѣвица удостоенная чести выпить чашку чаю въ домѣ почтенной старушки, считаетъ этотъ день величайшимъ торжествомъ. Визиты ея простираются не далѣе ближайшихъ дверей, по ту и другую сторову ея домика, и когда она вздумаетъ пить чай y кого нибудь изъ этихъ сосѣдей, то Сара бѣжитъ впередъ туда предувѣдомить объ этомъ посѣщеніи и заранѣе отворить дверь, чтобы госпожа ея не могла проступиться въ ожиданіи гостепріимной встрѣчи. Сдѣлавъ визиты сосѣдямъ, она ни за что не останется передъ ними въ долгу, и въ тотъ день, когда въ ея домикѣ назначено будетъ собраніе искреннихъ друзей, Сара чисто-на-чисто вытретъ самоваръ, выставитъ на столъ лучшій китайскій сервизъ, откинетъ обѣ полы стариннаго, массивнаго стола и наконецъ принимаетъ гостей самымъ параднымъ образомъ и провожаетъ ихъ въ лучшую гостиную. Родственниковъ y нашей почтенной старушки очень немного, да и тѣ всѣ разсѣяны по различнымъ угламъ британскихъ острововъ; она видится съ ними весьма рѣдко. У нея есть сынъ въ Восточной Индіи, котораго она всегда описываетъ какъ прекраснымъ молодымъ человѣкомъ, и который какъ двѣ капли воды похожъ на своего отца; но — присовокупляетъ старая лэди, печально кивая головой — онъ всегда былъ для нея источникомъ самыхъ сильныхъ огорченій, и даже однажды едва не сдѣлался причиной ея преждевременной смерти. Богу угодно было избавить ее отъ подобнаго несчастія, и она будетъ отъ души признательна вамъ, если вы не станете напоминать ее объ этомъ предметѣ. У нея есть множество пенсіонеровъ; a въ воскресенье, когда старая лэди возвращается съ рынка, вы непремѣнно увидите y ея дверей цѣлый отрядъ стариковъ и старухъ, которые явились за своимъ недѣльнымъ пенсіономъ. Въ подпискахъ, гдѣ дѣло идетъ о благотворительности, ея имя всегда красуется первымъ, и приношенія ея всегда бываютъ самыя щедрыя. Она подписала однажды двадцать фунтовъ стерлинговъ на сооруженіе новаго органа и была въ одно воскресенье до такой степени растрогана пѣніемъ дѣтей подъ звука этого органа, что ее безчувственную принуждееы были вынести изъ церкви. Ея приходъ въ церковь всегда служитъ сигналомъ къ небольшому шуму въ заднихъ рядахъ скамеекъ. Этотъ шумъ происходитъ отъ всеобщей тревоги бѣдныхъ людей, которые кланяются ей и присѣдаютъ до тѣхъ поръ, пока церковная придверница подведетъ старую лэди къ ея привычному мѣсту, сдѣлаетъ ей низкій реверансъ, затворитъ дверцы и удалится. Та же самая церемонія повторяется при выходѣ старой лэди изъ церкви. Она отправляется тогда домой вмѣстѣ съ семействомъ, обитающимъ черезъ домъ по лѣвую сторону отъ ея домика. Во всю дорогу до дому она только и говоритъ о проповѣди и тогда открываетъ свой разговоръ вопросомъ къ самому младшему сыну семейства: откуда взятъ былъ текстъ на сегодняшнюю проповѣдь?

Такимъ образомъ протекаетъ мирная жизнь нашей старой лэди, измѣняемая одними только ежегодными поѣздками въ какое нибудь скромное мѣстечко на морскомъ берегу. Ея тихое и неизмѣнное теченія продолжается уже многіе годы, и мирный конецъ ея, вѣроятно, не за горами. Почтенная, всѣми любимая и всѣми уважаемая старушка смотритъ на конецъ своего земного поприща съ кроткою покорностію и безъ малѣйшей боязни. Ей нечего страшиться загробной жизни; напротивъ того, она имѣетъ полное право надѣяться встрѣтить тамъ все лучшее.