Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим

Александр Храбунов: У нас в квартире постоянно проходили какие-то совместные посиделки. Люди приезжали со всей страны. В то время еще был Советский Союз, и люди приезжали с Юга, с Востока, — отовсюду и постоянно.

Михаил Файнштейн: Там постоянно гости приходили. Просто потому, что Майк был очень популярный человек и интереснейший собеседник, имеющий свое мнение по всем вопросам. И он был реальным гуру для большого количества людей, которые приходили и смотрели ему в рот: что он скажет? Все это общение занимало где-то двадцать пять часов в сутки.

…

Еще до назначения на пост генсека, в июне 1983 года, Константин Черненко выступил на пленуме ЦК КПСС с докладом «Актуальные вопросы идеологической и массово-политической работы партии».

— Не все удовлетворяет нас и в таком популярном искусстве, как эстрадное, — утверждал Черненко. — Нельзя, например, не видеть, что на волне этой популярности подчас всплывают музыкальные ансамбли с программами сомнительного свойства, что наносит идейный и эстетический ущерб.

Казалось бы, кому какое дело? Кто эти доклады читал или слушал? Однако дело приобретало нешуточный оборот.

Травля рок-музыкантов началась еще в 1982 году — с появления в «Комсомолке» статьи «Рагу из синей птицы», в которой прессовали группу «Машина Времени». Их тогда не расформировали, но от московских площадок отлучили лет на шесть. В 1983-м арестовали Алексея Романова из группы «Воскресение», а в марте 1984-го за решеткой очутилась Жанна Агузарова из группы «Браво».

На совещании в Министерстве культуры РСФСР звучало вот такое: «В настоящее время в Советском Союзе насчитывается около тридцати тысяч профессиональных и непрофессиональных ансамблей. Наш долг состоит в том, чтобы снизить это число до нуля». А в сентябре 1984 года вся эта активность привела к появлению печально знаменитого «Списка запрещенных групп».

Ребята в Минкульте работали добросовестные. Они не забыли никого, в том числе и «Зоопарк». Мало того, о многих коллективах 1970-х и начала 1980-х годов, типа «Русско-турецкой войны», мы можем узнать только из этого списка, так как записей от них не осталось.

Впрочем, еще до появления запретительных списков на «Зоопарк» наконец-то обратила внимание официальная пресса. Например, газета «Смена» в статье «Кто нужен „Зоопарку“» возмущалась тем, что Майк «довольно фривольно и пошло обходится с такими, например, именами, как Лев Толстой и Маяковский». Особенных оргвыводов за ней не последовало, но, допустим, лауреатом второго питерского рок-фестиваля «Зоопарк» не стал. Хотя группа порвала зал в клочья. Сам Майк отнесся к тем публикациям довольно иронично.

Майк Науменко: Ну, я очень благодарен газете за мегатонную бесплатную рекламу. И мне очень жаль, что есть журналисты, которые… Вот я бы не стал никогда в жизни писать о кибернетике, в которой я ничего не понимаю. А вот о музыке писать можно. И мне очень жаль, что журналисты дискредитируют уважаемый печатный орган, вот и все. Потому что то, что о нас написали — будто мы призываем к насилию… это только человек с нездоровым воображением мог написать, которому очень хочется вот увидеть призыв к насилию, только и всего. Мы не ангелы, возможно. И нас есть за что критиковать, наверное. Но я за разумную критику и без подтасовок фактов, так скажем.

Когда в Уфе травили Юрия Шевчука за альбом «Периферия» — никто не удивлялся: такую резкую сатиру не могли спустить с рук. Однако Майк политикой не интересовался принципиально.